Rodina.by – Белорусские авторы. Книги, Рассказы, Стихи…

Авторы, новинки, описание, комментарии…



Живой родник Часть 2

Июль 21, 2010 Автор: radzimaby Рубрика: Без рубрики

Медный в яблоках – солнечный конек какой-то. Резво бежит, гривой потряхивает. И очень ласковый. Он по-своему забавляется моими волосами: заберет их губами, слегка потянет и отпустит. Кобылицу мы сразу в колхоз сдали. А жеребчика попозже, когда вырос. Бывало, как проходит мимо нашего дома, так обязательно голову в окошко просунет и ждет угощения. Дашь ему кусочек хлеба или сахару…
Хорошо помню свою бабку по отцу. Ее в деревне побаивались. Такая была, мимо нее лучше проходи молча! Сразить могла словом. Высокая, сухая, глаза черные, взгляд пронзительный — на цыганку похожа. В картине «Хлебы» старуха шествует с караваем — так это она и есть.
Отец меня никогда не наказывал, хотя был строгий. Что скажет, то и делать надо без промедления. Темноволосый в молодости, к старости он стал белый как лунь. Тонкий с горбинкой нос, окладистая борода, взгляд гордый, какая-то сила в нем чувствовалась. В картине «Казнь» есть седовласый старец. Прототип его — отец.
У нас на чердаке множество икон находилось. Позолота местами сохранилась, цвета плотные, яркие. Все пытался разгадать, какими красками они сделаны. На некоторых и видел лики, напоминающие отца. Я рисовал его с натуры, когда учился в седьмом классе. Он с удовольствием позировал — уважал мою склонность к рисованию.

Я всегда мечтал стать художником, хотя, конечно, смутно представлял, что это такое. Знакомство с живописью ограничилось тогда, помимо икон, двумя репродукциями — «Масленица» Кустодиева и «Утро стрелецкой казни» Сурикова. Их отец откуда-то привез. И я никак не мог ими насладиться. Весьма плохие репродукции казались непостижимым совершенством. Очень их берег. А каковы сами картины, какого размера, что за краски, вообще, что такое живопись, было загадкой.
Никаких книг по искусству в деревне тогда не имели. Художников тоже никто не видел. А вот если говорить о народном творчестве, так с ним я и вырос. Мать, Анна Константиновна, чудесная была мастерица. Пряла и ткала. Знала, какими переборами любой узор выткать. Искусно придумывала орнаменты. Дома стоял целый сундук ее изделий, прялки, кросна — все оборудование. А шила задаром — лишь бы заказывали. Кроила она артистично: снимет мерки, сделает на ткани наметки и сразу свободно, легко рисует острым обмылочком линии кроя. Я этими линиями любовался — такие они выходили четкие, гибкие, красивые. Однажды проверил линейкой и циркулем дуги, сопряжения — оказалось все абсолютно точно, как будто она тщательно вычерчивала. Для мужчин шила такие косоворотки, что загляденье — холщовые или из ситца в цветочки.

Часть 1 читать далее…

Часть 3 читать далее…

Часть 4 читать далее…

Часть 5 читать далее…