Rodina.by – Белорусские авторы. Книги, Рассказы, Стихи…

Авторы, новинки, описание, комментарии…



Роман: «Налог за счастье». Глава 5.

Сентябрь 30, 2011 Автор: radzimaby Рубрика: Роман, Светлана Чарная

«Аз Вам воздам…»

Строки из библейского писания.

Коротки южные ночи. Да и очень необычны. Точно черная кошка одним прыжком закрывают собой день. Здесь нет сумерек, да и ночи теплее. Юг – это вообще место контрастов. Если краски – то самые яркие, солнце – самое теплое, а звезды – самые большие. А море…! Замерзают зимой реки, водохранилища, а море никогда не замерзает. И столько фруктов! Может это и есть земной рай?

- Счастливая ты все-таки, Лариса. Сумела выйти из такой трагедии, живешь. Или такой кажешься.

Крупная чайка села на пирс.

- А вот и моя тезка. Мое имя обозначает чайка.  Лариса – значит чайка. Это гордая и красивая птица.

- Насчет красоты – согласна. А насчет гордости, придется тебя получше узнать. Хотя говорят, что гордость – это один из грехов человеческих.

- Подруга, не путай только гордость с гордыней. Второе – это действительно страшная вещь. А гордость – сестра достоинства. Это умение достойно нести себя по жизни. Есть такая пословица – «С волками жить, по-волчьи выть». А мне по сердцу другая поговорка : «Там где нет людей, старайся быть человеком».

- Да ты никак хочешь быть святее самого Папы?  Это при нынешних-то временах.

Нет, ты действительно родилась под какой-то особенной звездой.

- Не знаю под какой звездой я родилась, но знаю что моя звезда – она счастливая. Ты, кстати, спать не хочешь? А если хочешь, то все – равно не дам тебе. Дрыхнуть будешь дома по приезду. Раскрой свои локаторы и слушай какая я счастливая.

- Родилась я в военном городке. Как поется в песне «Мой отец – офицер…» Будучи малой я вместе с такими же детьми устраивала праздники для нас, для родителей и т.д. На карманные деньги мы покупали разные мелочи, часто бегали в «Звездочку» ( Примечание – «Звездочка» – бывший военторг в Минске). Устраивали всякие сладкие ярмарки, продавали их когда по пять копеек, когда по копейке. На выручку – покупали билеты в киношку, в цирк. Ели мороженое. Коль все были участниками, то хотелось чтобы всем было приятно. Умели мы радоваться, умели и ссориться.

Потом повырастали. Я поступила в нархоз. Окончила его. Любили ходить на танцы в политех. Там и с Виктором познакомилась. И после некоторого периода ухаживания вышла замуж. Муж был работящий. И не раз мне говорил  чтоб я не работала. Я и после  первого декретного отпуска и не вышла. А потом и Андрюха родился. И потекла моя размеренная, сытая жизнь. Времени на все и всех хватало, муж работал да все в семью пер, не попрекал ни потраченными деньгами, ни куском хлеба. И я не могла нарадоваться на себя, на свое счастье. Как будто не жила, а наблюдала со стороны за своей жизнью.

Подруги жаловались что мужья попивают, денег не хватает, а я их отпаивала черным элитным чаем , налитым в сервиз «Мадонна» да к чайку всякие балычки да  конфетки-трюфельки, что днем с огнем в очередях сыщешь. Не забывала, жалела их, слегка потрепанных жизнью. Знала что мы все одной крови, вместе в «Звездочку» бегали, вместе ярмарки устраивали, вместе булки лопали в школьной столовке. Все вместе. Но испытание радостью сложнее испытания горем. В  горе-то все сочувствовать умеют, а вот радоваться твоему счастью – это как сказать.

И никогда нельзя рвать по-живому, сжигать сразу все мосты. Будто сама что-то предчувствовала. И вот вижу сон. Будто я стою и кормлю чаек. И эти чайки взлетают и разносится какой-то, каркающий звук. Интересно, чайки же не вороны, они каркать не могут. Летят и летят белые чайки, словно из разорванной перины. И превращаются в угольно-черных воронов. Какая-то хреновщина, а не сон. Утром я толкаю Витьку, сон рассказываю. А он смеется: « Главное чтоб с тебя пух да перья не сыпались». И забыла я про сей сон.

А потом мы поехали в город к друзьям в гости. Поздняя осень, снег с дождем или дождь со снегом. Говорю Вите что погода нелетная, то есть не выездная. А он опять в смех: «Да я при любой погоде и при любой дороге езжу лучше чем некоторые люди ходят по земле.» А дальше – ты знаешь. Я запомнила только как прикрывала собой Андрея – младшего сына. Я же рядом с ним сидела сзади. А Тема – рядом с мужем. Это место, находящееся рядом с водителем недаром называют место смертника. Хорошо что они ушли вместе. Где-то там далеко они вместе – две родные души. Плохо ведь одному среди чужих. И на земле и на небе. Это как цветок, чью верхушку вырвали, а корни оставили глубоко в земле. У меня потом – то и слез не было. И далеко не сразу я поняла что овдовела, потеряла сына, осталась сама полуживой. Что моя опора и каменная стена рухнула и я боялась засыпаться под ее обвалами.

Эх, Поля, я вообще жалела что выжила. Андрюха, мама да свекровь. Да еще те потрепанные жизнью подруги, которых я отпаивала элитным чаем, а теперь они меня учили жить заново. А надо было учиться всему сначала: рассчитать семейный бюджет, готовить из ничего, привыкать к неэлитным продуктам. Постепенно научилась я и вязать, и перешивать, и аппликации делать на детском комбинезончике. Да еще надо было и самой не опускаться, следить за собой и за своим здоровьем, давшим огромную трещину. И неправда, что Золушка не может быть Принцессой. Может, если она  в простой и чистой одежде, с блеском в глазах. И я узнала всему цену, когда налог  за свое счастье заплатила.

Чайка, долго сидевшая на пирсе, начала взмываться в небо.

- Она нас слышала. Может Вите и Теме передаст привет. Все расскажет. Думаю, они сейчас радуются за нас. Как пел Высоцкий: «Наши мертвые нас не оставят в беде…»

И скоро рассвет, однако.