В эту минуту первые лучи солнца озарили далекие вер­шины гор.

Хозяйка горных озер вздрогнула. Ухватившись руками за гриву кобылицы, тронула шпорами бока. Стройная лошадь вытянула шею и не успели собравшиеся ахнуть, как она взвилась на дыбы и понеслась навстречу восхо­дящему солнцу…

Первым бросился вдогонку молодой наезднице хан Чордан. А сзади всех, провожаемый насмешками толпы, затрусил на своей кляче Ваклин. Но как только столица скрылась из глаз, наш молодец спрыгнул на землю, встал перед своим верным конем и трижды дунул ему в каждую ноздрю. Конь вдруг рухнул на землю, будто неживой, но тут же резво вскочил на ноги. Перед Ваклином стоял его белогривый скакун с огненной звездой на лбу, что одним прыжком мог перелететь через гору.

—  Подуй живее мне в левое ухо, да так сильно, чтоб зазвенело в правом! — проржал конь, когда Ваклин вско­чил в седло.

Молодой всадник тут же выполнил его наказ. В то же мгновенье конь-огонь взвился под облака и понесся впе­ред так быстро, что вскоре догнал и перегнал всех своих соперников. А когда солнце стало приближаться к зениту, конь Ваклина поравнялся с златогривой кобылицей Ага­ри. Ваклин протянул руки, схватил красавицу и, крепко обняв ее, посадил к себе на седло. А потом пришпорил коня и поскакал обратно к столице. Было еще светло, когда собравшийся перед дворцом хана Чордана народ увидел, что паренек в ветхой свитке, ускакавший послед­ним, возвращается, везя на седле Хозяйку горных озер.

А что же хан Чордан?.. О, его больше никто никогда не видел — он умер в чистом поле с досады и стыда, и дикие звери растерзали его труп…

—  На моей родине, в Стране горных озер, девушки выходят замуж только за смелых, сильных, ловких муж­чин… Завтра перед восходом солнца я оседлаю мою лю­бимую кобылицу, и как только солнце покажется из-за гор, поскачу к нему. Тот, кому удастся догнать меня и снять с седла прежде чем солнце поднимется в зенит, ста­нет моим мужем. Так вот, завтра ты сможешь доказать на деле, что ты не только хан, но и настоящий мужчина, что тебе не занимать лихой удали! Догонишь меня, сни­мешь с седла до наступления урочного часа — стану твоей женой. Не сможешь — придется тебе уступить меня и свое царство тому молодцу, который окажется достойным моей руки… Согласен, хан?

—  Согласен! — ответил хан Чордан, который надеялся, что во всем его царстве не найдется скакуна быстроходнее, чем его конь.

—  Тогда объяви мою волю всем молодцам своего цар­ства, а завтра вместе с остальными попытай счастья!..

Утром рано — ни свет, ни заря — перед ханским двор­цом выстроились сто всадников. Впереди весь в золоте и дпелках восседал на своем лучшем коне хан Чордан. А где-то в последнем ряду, накинув на плечи ветхую свитку, смиренно ждал начала состязания Ваклин. Конь его был такой тощий, такой никудышный, что, казалось, вот-вот свалится с ног.

—  Ха-ха-ха!.. Глядите-ка, этот парень на своей кляче, видать, надеется догнать златогривую кобылицу и завла­деть Хозяйкой горных озер!.. Ха-ха-ха! — посмеивались всадники, тыкая пальцами в сторону Ваклина и его коня.

Ваклин же, делая вид, будто ничего не слышит, время от времени озорно посматривал на своего конька. Глаза лошади сверкали дивным блеском, и по этому блеску можно было догадаться, что это тот самый конь-огонь, которому ничего не стоило перелететь через гору…

Когда восток начал алеть, Агарь оседлала свою ко­былицу. Грива красавицы-лошади горела пожаром. Из ее глаз вылетали синие языки пламени, из ноздрей сыпались искры. Ее тонкие стройные ноги, казалось, чуть касаются земли.

Ваклин только того и ждал. Он выскочил из своей за­сады, кинулся к кобылице и, когда она подняла голову, набросил ей на шею петлю… Перепуганная лошадь рва­нулась изо всех сил, отпрянула назад, но, увидев, что петля крепко стянула ей Шею, поднялась на дыбы и ки­нулась на дерзкого юношу. Ваклин отскочил в сторону. Не успела лошадь вновь взвиться на дыбы, как Ваклин сел на нее верхом и вцепился руками в огненно-рыжую гриву.

Почуяв незнакомого наездника, кобылица взвилась на дыбы. Она шарахалась из стороны в сторону, брыкалась… Казалось, еще немного, и она сбросит храброго ездока на землю. И тут до Ваклина долетел голос верного коня:

— Вырви из гривы кобылицы один волос!..

Тот так и сделал. Лошадь тут же успокоилась, притих­ла, стала смирной, как овечка. А через минуту-другую Ваклин уже мчался в Страну желтых полей… Впереди скакал ваклинов звездолобый конь с развевающейся белой гривой. За ним на укрощенной златогривой кобылице летел во весь опор его хозяин. Двенадцать среброногих жеребят, вытянувшись цепочкой, словно стая журавлей, ни на шаг не отставали от матери.

Хан Чордан всю ночь глаз не сомкнул. До самого рас­света сидел под окном, ждал, не покажется ли его по­сыльный с драгоценной добычей. Как только златогривая кобылица ударила под окном передним копытом, а за ней потянулись стайкой среброногие жеребята, хан сломя го­лову бросился к Агари.

—  Ну, краса-девица, воля твоя исполнена. Златогривая кобылица с ее двенадцатью среброногими жеребятами стоит перед дворцом. Теперь-то ты станешь моей женой! — вскричал он прерывающимся от радости голосом.

—  Найди до вечера три вилка краснокочанной капусты и свей петлю из золотых ниток, а потом приходи ко мне… Да не печалься! Коли сердце твое будет смелым, десница — крепкой, завтра на заре златогривая кобылица и две­надцать среброногих жеребят разбудят хана своим ржань­ем!..

К закату все было готово. А как только зашло солнце и выплыла на небо луна, Ваклин на своем лихом скакуне понесся в Страну горных озер… Долго ли, коротко они летели — как вдруг очутились на берегу озера, где стоял дворец Хозяйки горных озер.

Конь шепнул Ваклину:

—  Спрячься за скалы, как в прошлый раз, и жди, пока пропоют третьи петухи. В ту пору из воды покажется златогривая кобылица со своими двенадцатью сребро­ногими жеребятами… Как станут они пастись на берегу, ты незаметно подбрось кобылице три кочана капусты, потом скорее накидывай ей на шею петлю из золотых нитей. Только смотри — постарайся накинуть петлю с первого раза, не то все пропало… А дальше поступай так, как подскажет тебе сердце!..

Ваклин, взяв золотую нить и капусту, притаился за ска­лами.

И вот пропели третьи петухи. На берегу озера вдруг стало светло как днем. Озеро вспенилось, разбушевалось. Откуда-то из далеких его глубин донеслось лошадиное ржанье, и не успел Ваклин глазом моргнуть, как из воды выплыла златогривая кобылица.

Она взбежала на прибрежную скалу, огляделась по сто­ронам и, не увидев нигде ни души, повернула свою кра­сивую голову к озеру и три раза призывно заржала. Тут же из вспененных волн на берег выскочили двенадцать среброногих жеребят. Все они были одинакового роста и похожи друг на друга, словно двенадцать капель росы…

Хану Чордану Хозяйка горных озер с первого взгляда так понравилась, что он решил любой ценой заставить ее выйти за него замуж. Хан каждое утро и каждый вечер увещал ее:

—  Одену тебя в шелка, одарю золотом, построю дво­рец из редкостного дерева и дорогого мрамора, всю уве­шаю ожерельями из рубинов и алмазов — только стань моей женой!

Но Агарь и слушать не хотела об этом. А чтобы хан оставил ее в покое, она однажды возьми да и скажи ему:

—  Ладно, так и быть, я стану твоей женой, если ты приведешь с моей родины златогривую кобылицу с две­надцатью среброногими жеребятами!..

Ты, мой мальчик, наверное, подумал, что хан Чордан из любви к прекрасной девушке покинул трон и сломя голову бросился в Страну горных озер выполнять ее же­лание? Как бы не так! Ничего подобного не случилось, хан Чордан, как все властелины, думал, что если он вдруг погибнет, то солнце перестанет светить и мир будет обре­чен на гибель. А чтобы не подвергать мир такой опас­ности, хан Чордан приказал оседлать коня и помчался…

Только не на родину любимой девушки, где его на каж­дом шагу подстерегали опасности, а на конюшню, где неусыпно пекся о своих столетних кобылах Ваклин. Хан издалека заорал зычным голосом:

—  Эй, деревенщина, живо собирайся в дорогу. Нынеш­ней же ночью поедешь в Страну горных озер и приведешь златогривую кобылицу с двенадцатью среброногими же­ребятами! А не то завтра утром я сам, своими руками отрублю тебе голову!..

—  Скорее брось в эту крылатую нечисть алмазную ча­шу! — проржал Ваклину конь.

Ваклин вытащил из узла драгоценную чашу и дрожа­щей рукой швырнул ее прямо в гущу преследователей. Раздался громкий треск, потемневшее небо прорезали че­тыре молнии, алмазная чаша разлетелась на тысячу осколков. Осколки эти со страшным свистом, как стрелы, понеслись навстречу стаям орлов, ястребов и воронов. Спустя мгновенье трупы крылатых хищников градом по­сыпались на скалистые вершины, над которыми пролетал звездолобый конь. И тут же опять весело засияло солнце, засинело небо…

Но когда конь со своим молодым ездоком достигли середины дороги, ведущей в Страну желтых полей, пре­красная Агарь надула щеки и что было силы свистнула дважды. И тут же со стороны гор, над которыми они в ту минуту пролетали, раздался страшный грохот и треск; можно было подумать, будто разверзлась целая сотня горных вершин. Ваклин взглянул вниз, и волосы у него опять встали дыбом.

Скалы, на которых до этого грелись на солнце одни змеи да ящерицы, кишели страшными черными велика­нами. Исполины крушили своими могучими руками ска­лы, отламывали огромные камни и швыряли их в про­летавших над головами всадника с конем… Стоило та­кому обломку утеса попасть в цель, как от Ваклина и коня осталось бы мокрое место!

— Скорее швырни вниз, на скалы, золотой кувшин с вином! — посоветовал конь.

Ваклин тут же повиновался.

Кувшин упал на скалу, разбившись на бесчисленное множество осколков и оросив вином, словно кровью, окрестные вершины… Отовсюду, где пролилось вино, под­нялись столбы дыма, скрывшего от глаз великанов всад­ника с конем. А обломки золотого кувшина превратились в огненные языки, которые со страшным свистом устре­мились к ногам чудовищ. Те в паническом ужасе броси­лись бежать, кто куда.

Ваклин и его верный конь уже подлетали к последней цепи гор, которая отделяла Страну горных озер от Стра­ны желтых полей, как их прекрасная пленница вдруг опять надула губки и три раза свистнула.

В ту же секунду случилось такое, чего не бывает и в сказках…

Солнце — то самое небесное светило, что тысячеле­тиями совершает один и тот же путь, вдруг свернуло с него и, словно огромный огненный шар, покатилось пря­мо на наших путешественников. Стало невыносимо жар­ко: прохладный ветерок утих, небо пылало, будто рас­каленная печь. Конь и ездок начали задыхаться от зноя.

А огненный шар подкатывался все ближе, с каждой се­кундой лучи его палили все беспощаднее. Еще немного — и от всадника и коня останется только кучка пепла.

— Привяжи Агарь к седлу, а ковер брось на разъярен­ное солнце! — донеслось до ушей Ваклина тихое ржанье.

Не успели они укрыться за скалами, как подул ветер, гладкая поверхность озера покрылась мягкими складка­ми, вспенилась, и на берег вышла стройная молодая де­вушка…

—  Это она, Агарь! — прошептал Ваклин, увидев кра­савицу, и сердце его забилось часто-часто.

А девушка, стряхнув с одежды капли воды, стала про­гуливаться по берегу и расчесывать золотым гребнем свои длинные золотистые волосы, что сверкали над ее бело­снежным челом и струились до самых пят, будто водопад. А потом она запела, и все, что было живого на берегу, смолкло, затаилось, слушая ее пенье: и чайки на скалах, и птицы в кустах, и кузнечики в траве.

Прогуливаясь по берегу, девушка вдруг заметила разо­стланный Ваклином прекрасный ковер. Она радостно за­улыбалась и направилась прямо к нему. На ковре стояли золотой кувшин, полный искрометного вина, и алмазная чаша.

Агарь, недолго думая, налила полную чашу вина и вы­пила одним духом. И то ли от вина, то ли от солнечного зноя глаза ее затуманились, веки смежились. Не успели наши путешественники оглянуться, как девушка мирно склонила голову на шитый золотом ковер и уснула слад­ким сном…

—  Ну, Ваклин, пора приниматься за дело. Бери кра­су-девицу! — прошептал верный конь, убедившись, что Хозяйка горных озер крепко спит.

Ваклин коршуном вылетел из засады, в несколько пры­жков очутился возле спящей царицы, завернул ее в ковер, связал покрепче. Потом перебросил драгоценную ношу через седло, вскочил сам на верного коня, и они понеслись через горы, через долы в Страну желтых полей, где хан Чордан с нетерпением ждал, когда ему приведут Хозяйку горных озер…

—  Ну, мой верный конь, и на этот раз беду пронесло стороной!  —  воскликнул с облегчением Ваклин, когда озеро с подводным дворцом Хозяйки горных озер скры­лось из вида.

Но не успел он вымолвить эти слова, как прекрасная пленница проснулась. Поняв, что с ней стряслось, она сложила свои малиновые губки трубочкой и пронзительно свистнула. В то же мгновенье какая-то тень набежала на солнце, ясный день померк.

Ваклин в точности выполнил наставления своего вер­ного коня и до восхода луны воротился к нему с тремя узлами. В первом узле лежал тканый золотом ковер. Во втором — золотой кувшин, полный искрометного вина. А в третьем — алмазная чаша.

Как только взошла луна, Ваклин и его верный конь, захватив с собой все три узла, направились в страну Хо­зяйки горных озер. Перелетев через бесконечное множе­ство горных вершин и страшных пропастей, в одно пре­красное утро они очутились на берегу озера, располо­женного выше всех остальных озер. Озеро это было удивительно прекрасно!.. Повсюду, куда хватал глаз, сверкала, переливалась зер­кальная гладь, синяя, как ясное утреннее небо в горах. А на ней, словно белые кораблики, мерно покачивались цветки белых лилий.

Несмотря на огромную глубину, дно озера было видно как на ладони — так чиста была его вода. Все оно, от края и до края, было усыпано драгоценными камнями. Рядом с темно-красными рубинами белели груды круп­ного жемчуга. Голубые, как незабудки, сапфиры задорно подмигивали зеленым, словно весенняя травка, изумру­дам. И оттого озерное дно горело, переливалось всеми цветами радуги.

Но самое большое диво представлял собой дворец Хо­зяйки горных озер Агари!

Его стройные башни из чистого золота доходили .до самой поверхности воды. Стены из белого, розового, го­лубого и зеленого мрамора отражали сияние драгоценных камней и пылали так ярко, словно в воде полыхали ми­риады белых, розовых, голубых и зеленых солнц. А окна светились из водной глубины таким мягким призрачным светом, будто в каждое из них заглядывал месяц!

С трудом оторвав зачарованный взгляд от этой дивной картины, Ваклин снял с коня узлы и отнес их к самому берегу озера. Он разостлал тканый золотом ковер на мяг­кой мураве, посередине ковра поставил кувшин с вином, а рядом пристроил алмазную чашу.

Ваклин воротился из дворца хана Чордана с радостной улыбкой на устах. Еще издали он крикнул своему коню: — Ну, теперь можно спать спокойно! Я вручил зо­лотой ларец с короной Хозяйки горных озер самому хану. Он премного доволен и теперь, верно, оставит меня в покое!

Но конь только головой покачал.

—  Ошибаешься, дорогой мой хозяин! Ты плохо знаешь хана Чордана: корона Хозяйки горных озер еще больше распалит его жадность. Не видать тебе покоя, пока он жив.

Так оно и вышло. В один прекрасный день хан Чордан позвал Ваклина во дворец и, сердито сверкая глазищами, наказал:

—  Эй, парень, даю тебе сроку девять дней и девять ночей, делай, что хочешь, только приведи мне во дворец саму Хозяйку горных озер… А не приведешь, на десятый день мои палачи раскромсают тебя на девяносто девять кусков и накормят твоим мясом собак!..

Взглянув на опечаленное лицо своего молодого хозяи­на, верный конь сразу почуял неладное и спросил напря­мик:

—  Чего хочет на этот раз от тебя хан Чордан? Ваклин рассказал ему все и, глубоко вздохнув, добавил:

—  Эх, мой верный конь, вижу я, что нет мне спасения от проклятого хана. Погубит он меня ни за что, ни про что во цвете лет!

Печаль, с которой Ваклин произнес эти слова, словно раскаленный уголь, обожгла сердце его друга. И на этот раз верный конь не упрекнул Ваклина за то, что тот не послушался его совета и накликал на свою голову столько бед. Он только промолвил:

—  Не падай духом, мой хозяин! Ведь если бы не было на свете трудных дел, не рождались бы и храбрые юнаки, чтобы с ними справляться… Иди, собирайся в дорогу, а я наведаюсь к столетним кобылам, может, разузнаю, где искать Хозяйку горных озер и как привести ее к хану… Когда через час конь вернулся к своему опечаленному хозяину, Ваклин по радостному блеску его глаз сразу по­нял, что он принес добрые вести. Так оно и было.

—  А-а-ах!

—  Бу-у-ух! — не заставляла себя ждать вторая, отвечая еще более мощным ударом.

Э. хо отзывалось протяжным:

—  У-у-ух!..

При каждом столкновении вверх взлетали снопы искр, которые на какие-то секунды рассеивали мрак и тут же гасли, растворяясь в непроглядной тьме ночи. Но даже этих коротких вспышек было достаточно, чтобы Ваклин увидел за узким ущельем, разделяющим горы Трах и Бух, озеро, напоминающее огромное зеркало.

Посередине озера откуда-то из водной глубины струил­ся ослепительный свет. Это удивительное сияние исче­зало, когда горы сталкивались. Ваклин мигом смекнул, что этот дивный свет излучает золотой ларец, в котором Хозяйка горных озер хранит свою драгоценную корону…

Пока Ваклин стоял как зачарованный, не сводя глаз с невиданного чуда, где-то поблизости пропели вторые пе­тухи. Это заставило добра молодца опомниться, и он со всех ног бросился к огромному валуну, что белел в трех­стах метрах от гор Трах и Бух, и три раза прикоснулся к нему пучком разрыв-травы, которую захватил с собой. Послышался скрежет, с каким отворяется заржавевшая дверь. Затем гигантский белый, как снег, валун покраснел, словно раскаленное железо, и раскололся на две поло­вины, а из трещины к ногам Ваклина выкатились две серебряные коробочки.

Ваклин открыл их, и в руках у него засверкали две золотые лампады. Это были те самые лампады, о кото­рых рассказывала старая кобыла из конюшни злого хана Чордана.

Не теряя времени, Ваклин поставил одну лампаду у подножия горы Трах, а другую — у самого крутого скло­на горы Бух. Затем достал огниво, выкресал огня и зажег обе лампады.

Фитили зашипели и вспыхнули. И тут случилось не­виданное диво: горы Трах и Бух, что с давних времен не знали покоя, вдруг застыли на месте. Оглушительный грохот и треск сменила гробовая тишина. Она наступила так неожиданно, что Ваклин от волнения прирос к месту.

— Не мешкай, Ваклин, масло в лампадах уже горит, — прошептал верный конь и толкнул своего молодого хозяина под локоть, видя, что тот стоит как вкопанный и не думает бежать к озеру, излучающему дивный свет. При этих словах Ваклин встрепенулся и, не раздумывая ни секунды, ринулся в расщелину между горами, мино­вать которую до этого не могла ни одна живая душа. Стрелой промчался он через узкий проход и живой, не­вредимый добежал до озера.

Услыхав такие слова, конь Ваклина поскакал к своему хозяину. К вечеру они собрались в дорогу. Как только усталую землю окутал мрак, конь Ваклина из клячи пре­вратился в резвого скакуна. Ваклин вскочил на своего верного товарища, и тот понес его в Страну горных озер, туда, где, окруженные цепями гор, не зная покоя, бились одна о другую две горы — Трах и Бух.

Нелегко было в лабиринте скал и ущелий страны Хо­зяйки горных озер обнаружить горы Трах и Бух. Долго конь с всадником на спине носился от вершины к вершине во тьме, словно летучая мышь.Остановится, прислушает­ся, не доносится ли откуда-либо грохот, и вновь скачет к неведомым громадам гор, чутко ловя голоса ночи.

И только когда где-то в лесной чаще прокричал дикий петух, Ваклин и его конь различили глухой гул, напо­минающий отдаленный шум водопада.

—  Это голос гор, Ваклин! — радостно заржал белый скакун. — Это Трах и Бух дают о себе знать. Слышишь?

И конь вихрем понесся в ту сторону, откуда долетал гул.

Долго скакали они через горы и долины, пока не очу­тились у подножия таинственных гор Трах и Бух. У Вак­лина все поплыло перед глазами, казалось, он очутился на дне огромного котла, куда с грохотом и ревом низ­вергается бесконечное множество водопадов…

—  Что случилось, сестрица? — заржали они в один голос. — Чем ты так растревожена? Какая еще напасть готова обрушиться на наши головы?

—  Ох, дорогие сестрицы, ни вам, ни мне никакая беда не грозит. Горе нашему молодому конюху, чужеземцу, что вернул нам молодую силу!..

—  Что же с ним стряслось? Говори! Ведь нынче ночью он был здоровехонек.

—  Ох, сестрицы! Черные тучи сгустились над его буй­ной головушкой!

Кобыла рассказала про ханский наказ и про то, какая лютая казнь ждет конюха, если он через три дня не до­ставит хану корону Хозяйки горных озер…

Услыхав такую весть, кобылы повесили головы и стали думать-гадать, как помочь своему благодетелю, как отвести от него страшную беду, спасти от острых ята­ганов ханских палачей. Долго-долго думали они, но ни­чего не могли придумать.

Первой нарушила молчание самая старая кобыла:

—  Э, сестрицы, это еще не напасть! Бывают беды и похуже.  Горю конюха можно пособить.  В молодости, помню, я слыхала, что Хозяйка горных озер каждый вечер перед тем как лечь спать запирает свою корону в золотой ларец, а ларец тот опускает на дно озера, что лежит за горами Трах и Бух… Эти две соседние горы с незапа­мятных времен бьются одна о другую и не пускают к озеру ни одной живой души…

—  Ох, сестрица, — перебили старшую сестру остальные кобылы, — где нашему конюху, пришельцу из чужедаль­ней стороны, добраться до того озера! Нет, не достать ему золотой ларец с короной… Ведь как только он по­пытается проникнуть к озеру, горы, о которых ты рас­сказываешь, сотрут его в порошок!

Выслушав рассказ соглядатая, хан Чордан приказал немедленно доставить Ваклина во дворец. Молодого ко­нюха ввели к хану, тот, яростно затопав ногами, закричал:

—  Говори, холуй, где ты взял свой колдовской ка­мень!..

Горемычному Ваклину ничего другого не оставалось, как рассказать хану все, что он знал со слов своего вер­ного коня про драгоценный камень Хозяйки горных озер. Хан Чордан слушал его рассказ, довольно потирая руки.

—  Ну, раз тебе удалось раздобыть самый крупный ка­мень из короны Хозяйки горных озер, — сказал хан, — то ты сможешь без труда завладеть и всей короной… Делай, что хочешь, только через три дня доставь мне корону Хозяйки горных озер в целости и сохранности, а не то на четвертый день мои палачи порубят тебя на куски! Ну же, пошевеливайся, спасай свою шкуру!

Пошел Ваклин к своему верному коню, сказал, какая новая беда свалилась на его голову.

—  Просто ума не приложу, как я добуду эту корону!

— воскликнул он, горестно вздохнув.

—  Да, дело это не простое, — озабоченно промолвил конь. — Дай-ка я наведаюсь к столетним ханским ко­былам, которым ты воротил молодость и силу. Они по­видали на своем долгом веку не одну страну, слыхивали множество всяких былей и небылиц… Авось, найдется среди них такая, что знает, где хранит свою корону Хо­зяйка горных озер.

—  Не печалься, дорогой хозяин, — поспешил он уте­шить своего юного друга, — не так страшна беда, как тебе кажется. Драгоценный камень из короны Хозяйки горных озер сослужит нам добрую службу. Только знай, что это будет в первый и последний раз. Камень этот имеет волшебное свойство: если тридцать ночей кряду растирать им спину самой тощей клячи, то на тридцать первое утро ее нельзя будет узнать — она превратится в резвую лошадь. Не теряй же времени, засучивай рукава и берись за дело!

Ваклин послушался совета своего верного коня, и чу­деса, одно другого удивительнее и невероятнее, не заста­вили себя ждать.

После первой ночи у кобыл выросли новые зубы — белые, крепкие, впору камни перемалывать!

После второй ночи ноги у них стали стройные, мус­кулистые, только тронь — зазвенят, словно тетива лука.

После третьей ночи ребра перестали выпирать из-под кожи, а шерсть заблестела, залоснилась. Стоило прикос­нуться рукой — из-под пальцев так и сыпались искры!

На пятое утро кобылы, до недавнего времени валив­шиеся с ног от ветра, фыркали и ржали так голосисто, так рьяно, что с деревьев, росших возле конюшни, по-облетали все листья…

Молва о чудесах, которые творил молодой конюх, бы­стро облетела Страну желтых полей и вскоре достигла ушей хана Чордана. Не мешкая ни минуты, хан послал на конюшню самого хитрого боярина, наказав ему вы­ведать любой ценой секрет Ваклинового колдовства.

Ханский посыльный прибыл в конюшню в сумерки. Улучив удобный момент, он тайком, как уж, проскольз­нул вовнутрь, спрятался в укромном углу и стал дожи­даться прихода Ваклина.

Ждать пришлось долго — до самой полуночи. А как только пропели первые петухи, дверь тихонько заскри­пела, отворилась, и в конюшню неслышными шагами вошел молодой конюх. Кобылы встретили его громким ржаньем, на радостях забили копытами.

Ваклин сунул руку за пазуху и вытащил оттуда дра­гоценный камень из короны Хозяйки горных озер. В ту же секунду помещение озарилось таким ярким светом, будто кто-то высыпал целую корзину звезд…

—  Вельможный хан! Позволь доложить тебе, что вчера вечером конюх, который ходил за твоими столетними кобылами, приказал долго жить. Чем убивать этого не­годяя, не лучше ли тебе сделать его конюхом — лишний слуга всегда пригодится! А если ты потом решишь отпра­вить его на тот свет, за этим дело не станет. И время, и повод можно сыскать.

Хану такой совет пришелся по душе, он махнул слугам рукой.

—  Оставьте его в покое!

Потом окинул Ваклина с головы до ног злыми при­щуренными глазами и говорит:

—  Ну, так и быть: дарую тебе жизнь. Слушай мой на­каз! Неподалеку отсюда есть конюшня, где я держу триста столетних кобыл. От старости эти клячи еле волочат ноги, к тому же они такие тощие, что можно пересчитать ребра. Если за тридцать дней ты сумеешь их так отходить, что шерсть у них на спинах заблестит, залоснится, будто шелковая, а глаза заискрятся, как у кобылок-трехлеток, то я дам тебе в награду полную шапку золотых монет. Если же не уложишься в указанный срок, то на тридцать пер­вый день твоя голова слетит с плеч, словно кочан ка­пусты… Что, принимаешь мои условия?

Прежде чем дать ответ. Ваклин украдкой взглянул на своего коня. Тот кивнул головой, мол: „Соглашайся!» Ваклин с готовностью промолвил:

—  Принимаю!

Хан ехидно усмехнулся, в глазах сверкнул злой огонек. Он приказал слугам:

—  Ведите его поскорее к моим кобылам, они, бедолаги, ждут не дождутся конюха, который вернет им прежнюю силу!..

Слова хана, насмешливые взгляды его приближенных как нельзя красноречивее говорили, что Ваклину нечего ждать добра. Но картина, которую он увидел, когда его привели на конюшню, была столь печальна и безутешна, что превзошла все его ожидания. Кобылы напоминали ходячие скелеты. Только в глазах еще тлели искры жизни. Невозможно было без содрогания смотреть на этих не­счастных. Сердце Ваклина болезненно сжалось, слезы за­стлали глаза. Он печально взглянул на своего коня и с горечью промолвил:

—  Скажи, мой верный конь, как мне выполнить наказ хана!  Ведь эти несчастные скотинки не сегодня-завтра околеют. У них, я вижу, совсем нету зубов, а уж какие тощие — одни кости да кожа! Эх, не послушался я тебя в свое время, а теперь плакала моя головушка: ханский палач снесет ее с плеч!..

—  Дерни меня изо всех сил три раза за хвост! — при­казал Ваклину конь, когда они спустились на равнину, чтобы передохнуть.

Ваклин, валившийся с ног от усталости, послушно дер­нул коня три раза за хвост. И тут свершилось чудо… Белоснежный красавец-конь, перелетавший словно на крыльях высокие вершины, превратился вдруг в тощую клячу. Казалось, подует ветер — и она упадет!..

—  Что с тобою, мой конь? Почему ты вдруг так ото­щал?

Ваклин готов был расплакаться, видя, что от его лихого коня осталась одна тень.

—  Не печалься, хозяин. Так будет лучше! — засмеялся конь. — Теперь-то уж я знаю, что никто не позарится на меня, и мы с тобой будем неразлучны.

Успокоившись, Ваклин с любопытством огляделся по сторонам.

Позади тонула в рассветной мгле Страна горных озер. Впереди, сколько хватал глаз, расстилалась бескрайняя равнина, напоминающая дно золотого противня. По рав­нине мчалась целая дюжина неведомо кем напуганных зайцев.

При виде этой отрадной картины на душе у Ваклина посветлело. Глаза его радостно сверкнули, из уст вы­рвался звонкий крик:

—  Ну, мой дорогой конь, теперь всем бедам конец!.. Не страшны нам ни злая мачеха, ни напасти, что под­стерегали нас в Стране горных озер. Нас ждут счастливые, безоблачные дни…  Ты  будешь по целым дням мирно щипать травку, а я — бегать наперегонки с пугливыми зайцами!

—  Погоди радоваться, Ваклин, — сказал конь. — Беды, которые принесет нам камень Агари, только еще начи­наются!..

Словно в подтверждение его слов Ваклин увидел отряд всадников, которые, казалось, вынырнули из-под земли. Впереди ехал толстяк с маленькими злыми глазками, весь в золоте и шелках. Его сытый конь был втрое больше Ваклинового коня.

Не успев подъехать, человек этот накинулся на Ваклина:

—  Каким ветром занесло тебя, голь перекатная, с этой тощей клячей в мои владения? Ты зачем пугаешь мою дичь?

Не успел Ваклин рот раскрыть, как толстяк, обернув­шись к спутникам, приказал:

—  Порубите этого паршивого мальчишку и его клячу на куски, чтобы неповадно было распугивать зайцев, на которых охотится хан Чордан!..

Ох, напрасно ты не послушался меня, мой хозяин. Беды не заставят себя ждать, вот увидишь!

Не успел он вымолвить эти слова, как ясное, усы­панное звездами ночное небо вдруг подернулось черными тучами. Стало темным-темно. Засверкали молнии, загро­хотал гром. Ваклин оглянулся, и волосы у него на голове встали дыбом… За ними, разинув огромные, как.печи, пасти, высунув огненные языки, гнались семеро крылатых чудовищ с красными, словно раскаленные сковороды, гла­зами.

- Ой, беда, пропали мы! — вырвалось у Ваклина. — Если до рассвета не долетим до Страны желтых по­лей, то нам не сдобровать! Здесь, в горах, Агарь все­сильная владычица, — сказал конь. — Дунь сейчас же мне в правое ухо, да так сильно, чтобы зазвенело в левом.

Ваклин немедленно выполнил волю своего верного дру­га. И тут же конь понесся над скалистыми вершинами с такой быстротой, что облака над их головами рассту­пались, издавая свист, словно паруса под напором ура­гана… Крылатые чудовища мало-помалу начали отста­вать. А когда настало утро, Ваклин и его верный конь были уже так далеко, что огненные языки чудовищ еле мерцали в предрассветной мгле, словно зажженные свеч­ки.

Так-то так, да только мчавшихся во весь дух коня и всадника подстерегала новая беда… Впереди вдруг раз­дался страшный грохот, казалось, где-то разверзлась го­ра. Потом из-за последней цепи гор, отделявшей Страну горных озер от Страны желтых полей, хлынули, будто лава, огненные потоки. Не успел Ваклин опомниться, как перед ним выросла бесконечная огненная стена, такая вы­соченная, что ни перепрыгнуть, ни перелететь.

У Ваклина от страха закружилась голова.

Что делать? Куда податься? Назад возвращаться не­льзя: там их подстерегают крылатые чудовища с огнен­ными языками и кровавыми глазами… Лететь рперед — раскаленная стена испепелит дотла! Видно-таки, пришла их погибель. Нет спасения ни ему, ни его верному коню. Ах, зачем только он позарился на этот проклятый дра­гоценный камень, зачем не послушался совета своего дру­га!..

Конь, не зная отдыха, нес своего всадника через горы и долины. И только на третий вечер остановился пере­вести дух у подножия невиданной горы. Она была глад­кая, как стекло, и черная, как уголь. А на самой вершине, острые пики которой вонзались в белые облака, сверкала огненная звезда, озаряя своими лучами вечерний сумрак. Что это за звезда горит над вершиной? – - спросил Ваклин у своего четвероногого друга.

Это не звезда, а драгоценный камень из короны де­вушки по имени Агарь — хозяйки всех озер в этом горном крае, — ответил конь. — Каждый вечер, как только зайдет солнце, Агарь вынимает из своей короны самый крупный драгоценный камень и кладет его там, на вершине, чтобы он светил озерным коням, когда они ночью выйдут на берег полакомиться травой ароматных горных лугов… Что, понравился тебе этот камень?

Ваклин ничего не ответил. Но с той минуты он не отры­вал глаз от вершины, над которой, пронзая густой мрак ночи, сиял, переливался драгоценный камень из короны Хозяйки горных озер. От коня не укрылось это, и он поспешил предупредить своего молодого хозяина:

Сегодня ночью, когда пропоют первые петухи, мы будем пролетать над тем местом, где Агарь кладет свой драгоценный камень. Послушай меня, Ваклин, и запомни хорошенько мои слова. Не вздумай смотреть на камень, а тем более доставать его рукой!.. Возьмешь камень, так и знай: на нашу голову посыпятся несчастья одно другого ужаснее!

Ваклин, однако, на этот раз не послушался своего вер­ного коня.

В полночь они и впрямь пролетали над вершиной, где во мраке сверкал, словно звезда, драгоценный камень из короны Хозяйки горных озер. Ваклин не устоял перед искушением. Свесился с коня, протянул руку и, сам не ведая, зачем, он это делает, схватил сверкающий рубин и сунул его за пазуху прямо к неистово бьющемуся сердцу.

Конь, выйдя за ворота, раздул ноздри и заржал в пер­вый раз. Но Ваклин, который в это время лежал за око­лицей села под деревом, не услышал его тихого ржанья.

На полдороге к бойне конь вскинул свою красивую го­лову с золотой звездой на лбу и заржал во второй раз. Его ржанье пронеслось над селом, словно звук трубы, долетело до дерева, под которым лежал Ваклин, затре-пыхалось в листве, словно пойманная птица. На этот раз Ваклин услыхал голос своего друга, вскочил, как ужален­ный, и сломя голову помчался к бойне. А навстречу ему несся громкий жалобный зов: это его верный конь заржал в третий раз.

—   Где ты, Ваклин, где ты, мой дорогой хозяин?.. Уже точат ножи острые, неужто я не увижу тебя в последний раз?!

Жалоба друга придала пареньку сил. Казалось, у него выросли крылья. Не успел заглохнуть отзвук лошадиного ржанья, как Ваклин уже был возле бойни. Задыхаясь от быстрого бега, он подбежал к отцу в тот момент, когда тот уже занес нож для смертельного удара. Ваклин схва­тил его за руку.

—  Погоди, батюшка, не губи моего коня! — умоляюще воскликнул он. — Лучше убей меня, а коня пожалей… Ты ведь знаешь, что после смерти матушки нету у меня друга вернее, чем он!

Слова сына больно ранили сердце отца. Он переменился в лице. Рука с занесенным ножом бессильно поникла, словно перебитая. Но тут же, вспомнив мольбы и слезы жены, он решительно стиснул губы и говорит:

—  Не проси меня, сынок. Не могу я уступить твоим мольбам. Купим тебе другого коня, а мне жениться в третий раз негоже.

—  Позволь мне тогда в последний разочек поездить верхом на моем коне! — попросил Ваклин, залившись слезами. — Не то до самой смерти буду горевать о нем.

—  Что ж, это можно, — с облегчением промолвил отец. — Проедься вдоль улицы да поскорее возвращайся, мать-то ведь совсем плоха; если к обеду я не принесу ей сердце твоего коня, того и гляди отдаст богу душу!

—  Так вот кто его советчик! — злобно прошипела ма­чеха.        Погоди же ты у меня! Теперь я на вас найду управу. Прежде изведу коня, а потом разделаюсь с па­сынком!

Сказано — сделано!

На другой день вероломная баба притворилась боль­ной. Укрылась с головой, лежит, стонет:

—  Ох-ох-ошеньки, умираю! Ох-ох-ошеньки, смерть моя пришла!

—  Что с тобой, женка? — бросился к ней встревожен­ный муж.

—  Ох, занемогла я, дорогой муженек!.. Совсем плоха… Если не принесешь мне сердце Ваклинового коня, то через три дня меня не будет в живых. Так и знай!

Муж схватился за голову.

—  Опомнись, жена! Что ты несешь! Да разве ты не знаешь, что у моего сыночка только и радости, что конь. Как же я могу его извести?..   Нет, нет, скорее я отдам тебе свое сердце! Проси, что хочешь, только оставь в по­кое сироту!

Но мачеха стояла на своем.

Три дня и три ночи она без умолку охала, стонала и то и знай жалобно молила мужа:

—  Сжалься надо мной, не дай умереть безвременной смертью! Принеси мне сердце Ваклинового коня, и я тут же выздоровею!

Под конец жалостливый мужик не устоял перед ее просьбами.

—  Ладно, так тому и быть! ~~ сказал он. — Потерпи до утра. Как только Ваклин уйдет из дому, я отведу его коня на бойню, зарежу и принесу тебе его сердце!

А в это самое время, когда отец обещал мачехе погу­бить коня, Ваклин зашел в конюшню навестить своего верного друга. Конь встретил его словами:

—  Ну, мой дорогой хозяин, раньше я спасал тебя от гибели. Теперь твоя очередь: ты должен помочь мне из­бавиться от западни,  которую готовит для меня твоя мачеха.

И конь поведал Ваклину, как злая баба надумала его погубить, чтобы потом расправиться и с ним, Ваклином. А под конец наказал:

—  Ворочайся поскорее домой и не подавай вида, будто ты что-нибудь знаешь… Завтра утром уйди из дому, а сам прислушивайся. Как только твой отец поведет меня на бойню, я трижды заржу. Коль скоро услышишь мое ржанье, где бы ты ни был, бросай все и беги скорее ко мне. Застанешь меня живым, делай что хочешь, говори отцу какие угодно слова, только добейся, чтобы он по­зволил тебе сесть на меня верхом! Если тебе удастся это, мы спасены, нет — не сдобровать нам обоим.

—  Будь спокоен, мой дорогой конь, я все сделаю, что­бы тебя спасти. Если потребуется, жизнь свою отдам, но тебя из беды вызволю! — пламенно поклялся’ Ваклин и, поцеловав своего верного друга в лоб, с тяжелым сердцем отправился спать…

Не успев переступить порог белого домика, она люто возненавидела пасынка и стала думать-гадать, как бы ей от него избавиться.

Думала-думала и надумала:

—  Я его изведу. Не потерплю, чтобы он мозолил мне глаза. В доме и так тесно!..

Вот однажды мачеха поднялась с рассветом, отправила Ваклина в лес за дровами, а сама замесила тесто и под­сыпала в него яду. Испекла она лепешку, уселась под окном и с тайным злорадством стала дожидаться воз­вращения пасынка.

Увидев, что Ваклин въезжает во двор с дровами, мачеха выбежала ему навстречу и заворковала ласковым голо­сом:

—  Ваклин, сынок! Не утруждай себя. Отец сам свалит с воза дрова. Иди скорее в дом. Я испекла тебе лепешку из белой муки, что отец вчера привез с мельницы. Иди, поешь, пока не остыла!

Но Ваклин, у которого живот подвело от голода, не позарился на лепешку, не пошел в дом, а как всегда, бро­сился в конюшню — задать любимому коню корма, при­ласкать его, сказать доброе слово… Конь, стоило ему за­видеть хозяина, встречал его радостным ржаньем. И все время пока Ваклин, прижав к груди его голову с ясной звездой на лбу, расчесывал ему гриву и рассказывал, где был и что делал, тихонько ржал и бил землю копытами. На этот же раз при виде Ваклина он не подал голоса, не

встрепенулся. Только повернул голову, печально взглянул на хозяина, и Ваклин увидел в его глазах слезы…

—   Что ты опечалился, мой верный конь? — спросил встревоженный Ваклин своего друга. — Уж не обидел ли тебя кто, пока я ездил в лес за дровами?

—   Никто меня не обижал, никто и пальцем не тронул, — ответил конь.       А печален я оттого, что тебя, мой хозяин, хотят погубить…

Вот тебе и на! удивился Ваклин. — Ты, верно, ошибаешься. Я никому не причинил зла. Кто захочет меня погубить?

—   Нет, Ваклин, я говорю чистую правду… Мачеха ис­пекла лепешку, подсыпала в нее яду и ждет не дождется твоего возвращения. Знай: стоит тебе откусить маленький кусочек, как ты тут же умрешь. Станет она тебя лепешкой потчевать — не ешь, крошки в рот не клади. Очень тебя прошу!

- Ладно! – пообещал Ваклин.

А когда мачеха угостила его отравленной лепешкой, он взял ее, вышел из дома и тайком зарыл глубоко в землю возле кучи мусора. Напрасно злая женщина всю ночь не смыкала глаз, дожидаясь его смерти…

Неудача еще больше озлобила мачеху. С того дня она места себе не находила и все ломала голову над тем, как погубить сироту… Но, что бы она ни замышляла, что бы ни делала, конь Вакдина невесть как обо всем проведывал и заблаговременно предупреждал хозяина о грозящей ему опасности.

Так шли дни за днями…

Раз поздней осенью Ваклин услышал далекий волчий вой. Эти зловещие звуки доносились из лесной чащи. Потом вдруг лес содрогнулся от жалобного лошадиного ржанья.

Не теряя ни минуты, Ваклин схватил свой лук, вставил стрелу и, натянув тетиву, бросился туда, откуда доноси­лись волчий вой и лошадиное ржанье. Долго продирался он сквозь колючий кустарник. Наконец глазам его откры­лась ужасающая картина. Белый, как снег, конь, прижав­шись к подножию огромной скалы, отбивался от гро­мадного волка, который с остервенением наседал на него.

Неравная борьба подходила к концу. Хищник, присев, готовился к последнему, роковому прыжку. Еще мгно­венье — и клыки зверя вонзились бы в холку лошади. Но стрела Ваклина, просвистев в воздухе, впилась серому злодею прямо в сердце. Волк три раза перекувыркнулся в воздухе и, словно мешок, набитый гнилой картошкой, рухнул наземь, вытянул ноги и испустил дух.

Тут только Ваклин получше разглядел спасенного коня.

Это был всем коням конь. Ноги стройные и гибкие, как тростник, грива белая, пышная, будто весеннее облако. Большие темные глаза так и глядели в душу. А на белом лбу сияла огромная золотая звезда.

Конь тем временем встрепенулся, радостно заржал и поскакал к Ваклину. Встал перед ним словно вкопанный и вдруг заговорил человеческим голосом:

—  Ну, Ваклин, до гроба не забуду сделанного тобой добра. Ты спас меня от волка. Так веди же меня домой — отныне, до самой смерти, я буду служить тебе верой и правдой!

Слушая эти слова, Ваклин был на седьмом небе от сча­стья. Две радостные слезы скатились по его бледным щекам и упали на белую гриву. Мальчик вскочил на коня,

и тот вихрем понесся к селению, туда, где за палисад­ником с побитыми морозом цветами сквозь сумерки уга­сающего дня белели стены домика Ваклинова отца.

Вечером того же дня отец Ваклина, который не мог равнодушно смотреть, как дом приходит в упадок, привел новую жену. Так у Ваклина появилась мачеха.

]]> http://rodina.by/?feed=rss2&p=1984 0 http://rodina.by/?p=1982 http://rodina.by/?p=1982#comments Mon, 06 Sep 2010 09:22:02 +0000 radzimaby http://rodina.by/?p=1982 Видишь ласточек, что словно черные бусинки унизали телефонные провода за нашим окном? Через три дня, мой мальчик, они простятся с родными гнездами и, дружно взмахнув крылышками, унесутся на юг. Минуют три си­них моря, три желтые пустыни, три темных-темных леса и опустятся на землю в бедном горном селении…

Много-много лет тому назад на краю селения стоял беленький домик, а перед ним в палисаднике цвели алые цветы. В домике том согласно и счастливо жили мальчик Ваклин, его работящая матушка и заботливый отец. Но однажды ненастной весной на селение обрушилось несча­стье: страшная болезнь начала косить людей. Не обошла беда и домика, что как снежный сугроб белел за пали­садником с алыми цветами. Когда над полем прошумел последний весенний дождь, глаза матушки Ваклина за­крылись навеки.

Домик посерел, помрачнел. Огонь в очаге погас. Стены затянуло паутиной. Цветы в палисаднике завяли. Печалью веяло от каждого уголка… Осиротевшему мальчику опо­стылели родные стены, где все напоминало об утрате, и он целыми днями, с раннего утра до позднего вечера, бродил по лесу.

Там, под сенью деревьев, ему было легче. Ветерок гла­дил лицо, и мальчику казалось, что это невидимые руки матушки ласкают его. На душе становилось покойно, легко. В чаще леса звенели птичьи голоса. Из груди Вак­лина невольно вырывался радостный крик:

—  Это мама!.. Так звучал ее голос, когда она пела мне свои прекрасные песни…

Часть 2, читать далее… Часть 10, читать далее… Часть 17, читать далее…

Часть 3, читать далее… Часть 11, читать далее… Часть 18, читать далее…

Часть 4, читать далее… Часть 12, читать далее… Часть 19, читать далее…

Часть 5, читать далее… Часть 13, читать далее… Часть 20, читать далее…

Часть 6, читать далее… Часть 14, читать далее… Часть 21, читать далее…

Часть 7, читать далее… Часть 15, читать далее… Часть 22, читать далее…

Часть 8, читать далее… Часть 16, читать далее… Часть 23, читать далее…

Часть 9, читать далее…

По склонам, лугам, обочинам сельских дорог весело зажелтели компании одуванчиков. Первый весенний венок вы сплетёте из этих цветов.

Пройдёт немного времени — и жёлтые цветки сменятся нежной пушистой шапочкой: созреют семена. Как сразу изменится одуванчик! Даже не верится, что перед тобой то же самое растение.

Эти простые милые цветы всем нравятся. Но не всем известно, что одуванчик очень полезное растение. Сорви его листок и попробуй на язык. Сра­зу почувствуешь особый горьковатый вкус. Горечь его не вредная. Не зря коровы и козы выискивают его на пастбищах, пропуская «сладкие» травы.

Из нежных весенних листьев одуванчика мож­но приготовить вкусный салат. В некоторых стра­нах это «салатное» растение выращивают в огоро­дах, выводят даже новые сорта.

В Москве имеется Ботанический сад лекарствен­ных растений. На некоторых грядках там важно сидят одуванчики. Они пышно разрослись. Может быть, их оставили по недосмотру? Нет, их посадили специально. Ведь наш одуванчик не только салат­ное, но и лекарственное растение. Учёные нашли в его блестящих длинных листьях, которые собраны в розетку, много витаминов.

По  Б.  Александрову.

Летом майник — невидимка. Невысокое растень­ице теряется среди других, более крупных. И толь­ко поздней осенью, когда трава и листья других растений утрачивают свою яркость и никнут к зем­ле, майник напоминает о себе. Его мелкие красные ягоды в солнечные дни искрятся и рдеют заиндеве­лыми бусинками над посеребрённой подстилкой леса. Майник — родственник ландыша, и его плоды также ядовиты.

По   Б. Тимофееву.

Цветущая среди мелководья калужница, осо­бенно если смотришь на неё в тихий солнечный день, очень красива. Поверхность воды неподвиж­на. Она кажется синей, блестящей, отражая безоб­лачное небо, и по этому ярко-синему фону тут и там разбросаны крупные жёлтые цветы.

Если подойти поближе, каждый цветок кажет­ся двойным: один поднимается вверх, другой — его отражение — цветёт тут же под ним в воде. И оба они одинаково яркие. Невольно улыбнёшься и спросишь себя: «Да какой же из них настоящий?»

Калужница продолжает цвести и позднее, когда луга уже покроются свежей зеленью.

По  Г. Скребицкому.

По   Н. Павловой.

Но под ними можно найти одно из самых милых весенних растений.

Вот они, синие звёздочки! Их называют голу­бой перелеской. Но разве они голубые?

Как хороши они сейчас под сухими листьями берёзы — свежие, чистые, ярко-синие.

Хочется остаться здесь подольше. Хочется раз­узнать у этих растений, как они живут.

Какие у них интересные листья. Но почему они такие тёмные и плотные?

Не может быть, чтобы они выросли недавно.

Да, вот на некоторых бурые пятна.

Ну, ясно, что они прошлогодние, перезимовали под снегом и под этими сухими листьями, которые раскидал ве­сенний ветер.

По Н. Павловой

Зацвела черёмуха. То-то веселье! С большими букетами возвраща­ются все из леса к себе домой.

Что ж, принести букет и поставить его в высокую вазу или прос­то в банку с водой совсем неплохо. В комнате сразу запахнет лесной свежестью и ароматом наступившей весны.

Но взгляните через несколько дней на те кусты, которые все были сплошь усеяны белыми гроздьями. Вы не только цветов, но частенько и веток не найдёте. Остались одни изломанные сучья. Год за годом всё меньше и меньше остаётся возле селений густых черёмуховых кус­тов, а на их месте торчат нелепые искалеченные сучья.

На обломанной черёмухе на будущий год не будет ни цветков, ни ягод.

А ведь как просто, не ломая, толстых веток, срезать острым ножом конец тонкой цветущей ветви! И деревце останется неповреждённым, и вы сможете принести из леса домой душистый подарок весны.

Когда весной в ваших краях зацветёт черёмуха, последите, чтобы никто не ломал сучья и целые деревца. Помните, что впереди у вас ещё много таких же солнечных вёсен. Сохраните для них густые черёмуховые заросли, приют соловьев!

По   Г.  Скребицкому.

Но приходит всё-таки утро, когда в распахну­тую форточку вместе с восторженными трелями скворца врывается необыкновенно свежий и совсем не холодный воздух. Терпко пахнет тополевыми поч­ками. А на улице — лето! Будто и не было вчера зябкой слякоти и мокрого снега. Бездонное голу­бое небо, ярко светящее солнце. Над полями тёп­лый воздух. И над всем этим висит серебристый колокольчик жаворонка.

Забыт холод. В лесу под старыми соснами уже просох песок. Тянет нагретой смолой и хвоей.

Проходит день-другой — и лес уже при полном наряде! Изумрудная отделка, отражаясь в зеркале вод, мягко окутывает берега рек и озёр, надёжно укрывает квартирки лесных певцов — соловьев и других пернатых солистов.

А солнце печёт!

Неожиданно ласковый ветерок приносит пряный и чуть-чуть горьковатый аромат. Маленькие салат­ные бутончики только ещё лопаются, но уже отда­ют запасы своей чарующей прелести. Утром, резко выделяясь в ярко-зелёной оторочке береговой полосы, в этом месте лежит огромный белый ком. Со всех сторон спешат к нему пчёлы, торопятся запастись сладким нектаром и пыльцой пахучих цветов.

Несколько дней цветёт черёмуха, одаривая округу волнующим ароматом весны. Нередко вместе с цветением черёмухи наступает похолодание, иногда бывают даже заморозки на почве.

Скоро с кустов начинают сыпаться «снежинки», идёт целая пур­га — осыпается черёмуховый цвет. Круглые лепестки плывут по воде, застилают траву белой накидкой.

К осени созревают на черёмухе сладковато-вяжущие плоды.

По   Б. Тимофееву.

Как радуют глаз эти неприхотливые цветоч­ки, как они хорошо пахнут, свежо и нежно, именно по-весеннему!

Сейчас на ветках волчьего лыка ещё нет листь­ев, они появятся позже, когда растение отцветёт. Листья у волчьего лыка продолговатые, к концу слегка заострённые. Растут эти листья пучками на концах ветвей. А ниже их на ветках появляются к осени ярко-красные ягоды величиной с горошину.

Г. Скребицкий.

Цветёт ива — это праздник для насекомых. У нарядного куста шумно и весело, как на ёлке. Гудят шмели, суетятся мухи, деловитые пчёлы собирают пыльцу, порхают бабочки. Вот жёлтая с вырезными крылышками лимонница, там рыжая крапивница.

По   Н. Павловой.

Раньше всего мы идём к оврагу. Там растёт ольха. Ещё издали мы замечаем рыжеватый оттенок её кроны.

— Готово! — говорит Алёнка. Это значит — ольха зацвела. Мы подходим ближе. Теперь видно множество свисающих с веток серёжек. Сейчас налетит ветерок, и ольха запылит. Так и есть — целое облако жёлтой пыли поднялось над деревом. Мы стоим и смотрим на эту пыль. Вот она разлетелась, исчезла. Но налетел новый порыв ветра, и опять запылило дерево.

А потом мы идём туда, где растёт орешник. Все ходят сюда в конце лета, когда созревают орехи. А мы приходим сюда весной. Орешник тоже пылит.

Мы идём от ольхи к орешнику и подолгу стоим около них. Мы ждём, когда налетит ветер, и любуемся лёгкими облачками пыльцы. Облачка эти поднимаются при каждом, даже самом лёгком, дуновении ветерка. Мы любуемся пыльцой и радуемся. Встречающим нас у око­лицы мальчишкам Алёнка объясняет: «Некоторые деревья как раз тогда и цветут, когда нет листьев».

Мальчишки недоверчиво улыбаются, но не спорят. «Пойдите и са­ми посмотрите», — говорит Алёнка.

И правильно. Потому, что самому, собственными глазами увидеть гораздо интереснее, чем услышать самый увлекательный рассказ.

По   Ю. Дмитриеву.

Уже в начале апреля и до середины мая можно собирать набухшие смолистые почки берёзы. Сбор почек производят только до их распускания. Осо­бенно высоко ценятся смолистые и ароматные почки. Почки вместе с ветками сушат в тени.

Молодые листья берёзы следует собирать в мае — июне.

Почки и молодые листья содержат смолу, вита­мин С. Почки и листья берёзы настаивают и приме­няют при разных болезнях.

Берёза не только вылечит, но и напоит. Во время весеннего сокодвижения легко набрать берё­зового сока. Чем выше будет сделана дырочка для этого в стволе, тем слаще будет сок. Угостила тебя берёза, сок перестал вытекать — плотно заткни отверстие деревянной пробкой, чтобы дерево не за­гнило. Нельзя брать сок у берёзок, растущих в го­родских парках.

«Странно! — подумал я. — Ведь в этих местах рубка леса строго воспрещена». Я поспешил на стук. Но он вскоре прекратился. Я вышел к опушке — там уже никого не было.

Остановившись и оглядевшись кругом, я заметил возле самой до­роги старую развесистую берёзу. На её стволе ещё издали ярко белели свежие следы топора.

Подойдя к дереву, я осмотрел глубокую зарубку. Её заливал про­зрачный берёзовый сок. Обильной струёй он стекал вниз по стволу.

Я поглядел вверх на густые ветви, сплошь усыпанные лиловыми почками. «Многие из них уже не распустятся, — подумал я, — та влага,

которая напитала бы их, теперь течёт на землю. Дерево постепенно зачахнет и погибнет. А ведь для того, чтобы его вырастить, нужно не менее сорока — пятидесяти лет. И такое зло, даже, верно, и не по­думав об этом, сделал кто-то, желая глотнуть два-три глотка сладковатого, почти безвкусного сока.

Г. Скребицкий.

Деревья хотя и не покрылись листвой, но уже пробудились. В этом легко убедиться.

Если осторожно срезать ножом сучок берёзы, оттуда побегут свет­лые капли сока. Значит, корни деревьев уже начали втягивать из почвы живительную влагу и посылать её вверх по стволу к ветвям.

Скоро на концах ветвей набухнут почки, а потом деревья зацветут и зазеленеют первой весенней зеленью.

Обязательно отметьте, когда начнётся движение сока у берёзы.

Г. Скребицкий.

Солнце сильно пригревает, хотя по ночам бывают заморозки. На больших реках начинается ледоход. В последние дни апреля или нача­ле мая случаются первые весенние грозы.

Небо голубое. У большинства деревьев начинают понемногу раз­вертываться листочки.

Появляются бабочки-капустницы.

В лесу слышно кукование кукушки. Продолжается оглушительный «барабанный бой» дятлов. Прилетают ласточки, стрижи.

У грачей, ворон, галок, сорок, воробьев появились птенцы.

У белок, лисиц, волков и других зверей — детёныши.

Подсыхает земля, на полях начинают пахоту.

С середины мая заметно теплеет, только изред­ка бывают ночные заморозки, которые сильно вре­дят цветущим растениям. Температура воздуха дер­жится не ниже +10°.

Голубое небо иногда покрывается тучами. Начи­нается пора весенних гроз.

Большинство деревьев покрылось нежно-зелёны­ми листочками. Только дуб да липа запаздывают. Зацветают весенние растения: незабудки, фиалки, ландыши. По берегам рек начинает благоухать наша любимая черёмуха, в лесу зацветает земляника, а в садах — вишня, за ней яблоня.

В период зацветания растений появляется масса насекомых. С появлением зелёной нежной листвы всё чаще и чаще можно слышать жужжание май­ских жуков — опаснейших вредителей наших куль­турных и диких растений.

Летает много комаров-кусак.

Прилетает голосистая иволга.

В конце месяца стоят ясные, солнечные дни. Цветёт много весенних растений.

Все деревья покрыты молодой нежной листвой. Ландыш в полном цвету. Цветут незабудки, оду­ванчик и другие растения. Цветут многие кустарни­ки и деревья, в том числе и наша красавица сосна.

В садах цветут крыжовник, красная и чёрная смородина.

Начинает колоситься рожь.

У осины, тополя, ивы созревают семена-летучки.

Лес звенит от певчих птиц.

Всё живёт полной, радостной, шумной жизнью.

По Г. Арманд-Т каченко.

]]> http://rodina.by/?feed=rss2&p=1947 0 http://rodina.by/?p=1945 http://rodina.by/?p=1945#comments Fri, 03 Sep 2010 09:34:37 +0000 radzimaby http://rodina.by/?p=1945 Весенний лес наполняется звуками, движениями.

На северных склонах оврагов лежат ещё горы тяжёлого, мокрого снега, южные уже дымятся подсыхающей лесной подстилкой. Низины затоплены водой. Тянутся на север перелётные птицы. Лопаются почки бузины, а на черёмухе и других кустарниках набухли и вот-вот лоп­нут. Не сегодня-завтра по солнечным скатам дорожных кюветов и же­лезнодорожных насыпей вспыхнут первые фонари мать-и-мачехи. Вовсю пушится верба. Скоро сюда за первым взятком прилетят пчёлы.

Началось сокодвижение у деревьев. Вслед за клёном через неделю-другую начнётся сокодвижение у берёзы. Потом у других деревьев.

На припёках появляется первая изумрудная щетинка травы. Но стволы деревьев, кустарники пока ещё голы, заросли прозрачны. Навер­ное, поэтому так приятно отыскать грозди мягких коричневатых серё­жек лещины — лесного ореха. Во встречных лучах солнца они букваль­но сияют в золотистом ореоле. Скоро, как только серёжки густо на­бухнут желтоватой пыльцой, рядом раскроются совсем неприметные, непохожие на обыкновенные листовые почки цветки. Сжатые в плотные кулачки чешуйки, как могут, оберегают от холода крохотный малиново-красный факел.

Тряхнет теперь ветер серёжки — слетит желтоватое облачко пыль­цы. Будут осенью вкусные лесные орехи.

По Б. Тимофееву.

Безлюдно в лесу. Дороги и тропинки, бороздящие сосняки и ель­ники, устланы ровным, не потревоженным слоем бурой хвои. Лес прозрачен. Слежавшиеся под снегом листья укрывают траву, валежник, камни.

Однако лес живёт, и жизнь в нём нарастает с каждым часом. Бледные травинки упрямо буравят сухую крышу из листьев. На при-пёках уже мелькают ослепительно жёлтые лимонницы и первые цвет­ки мать-и-мачехи. В мелких прогретых лужах проснулись, но ещё немы квакуньи. Взметнулся на ближайший куст дрозд-рябинник. Сидит и испуганно смотрит. Летом растрещался бы на весь лес, а тут как воды в рот набрал. Не воды, а жидкой глины вперемешку с сухими травинками. Свой дом строит.

Открылись двери муравьиной колонии. Жители её пока вялы, нере­шительны, только отогреваются на солнце.

Луга ещё под водой, а схлынет паводок, и зазеленеет разнотравье, в полях тронутся в рост озимые, поспеет почва для обработки, начнёт­ся сев.

По    Б. Тимофееву.

Повсюду жур­чат эти весёлые ручейки и стремительно бегут всё дальше и дальше.

В лесу много воды. Временами возвращаются морозы, хотя и крат­ковременные, но они губят иногда молодые почки и цветущие растения. 

Лёд на реке постоянно осво­бождается от снега и делается синим. Начинается движение сока у берёзы. Набухают почки у деревьев. Кое-где зацветает мать-и-мачеха. На берегах, обра­щённых к югу, зеленеет прошлогодняя трава. На­чинают цвести ольха и орешник. В еловых лесах зеленеют и наливаются почки черники.

Весной в лужах множество разных личинок, особенно комаров-кусак, В воздухе носятся мухи и жуки.

На растениях появляются гусеницы вредных бабочек, а вскоре и сами бабочки.

В апреле — массовый прилёт птиц на разные гнездовья.

Появляются трясогузки. Их в народе называют ледоломками. Прилёт этих птиц совпадает с ледо­ходом.

За трясогузкой потянут на север дикие гуси, за ними прилетают певчие дрозды, потом малиновки.

Количество прилетевших птиц с юга всё уве­личивается.

По Г. Арманд-Ткаченко.

]]> http://rodina.by/?feed=rss2&p=1941 0 http://rodina.by/?p=1938 http://rodina.by/?p=1938#comments Thu, 02 Sep 2010 17:20:24 +0000 radzimaby http://rodina.by/?p=1938 Лёд трескался, ломался на отдельные глыбы, вода всплёскивалась между ними; они набегали одна на другую; большая и крепкая за­топляла слабейшую, а если встречала сильный упор, то поднималась одним краем, иногда долго плыла в таком положении, иногда обе глы­бы разрушались на мелкие куски и с треском погружались в воду. Глухой шум, похожий по временам на скрип или отдалённый стон, долетал до наших ушей.

Через несколько дней река начала выступать из берегов и затоп­лять луговую сторону. Каждый день картина изменялась, и наконец разлив воды, простиравшийся на восемь с лишним километров, слился с облаками. Налево виднелась необозримая водная поверхность, чистая и гладкая, как стекло, а прямо против нашего дома вся она была точно усеяна верхушками деревьев, а иногда до половины затопленными огромными дубами, вязами, которые были похожи на маленькие, как будто плавающие, островки.

По С. Аксакову.

А за городом по-прежнему хозяйничает зима. Здесь нет ни луж, ни говорливых ручейков, ни час­токолов хрустальных сосулек. Сверкает сухой снег, недвижны тёмно-зелёные сосны и ели. Над голо­вой — синее небо, на снегу — длинные синие тени. По открытым косогорам струится лёгкая позёмка. Но это уже не колючая ледяная крупа, а тонкие ажурные пластинки, которые ветер отрывает от подмёрзшего наста и гонит в низину.

Конечно, и здесь ощутимо дыхание оживаю­щей природы. Что-то очень важное и неизбежное уже произошло.

Словно бы не с января, а вот именно в эти первые, по-настоящему весенние дни начинается календарь нового года.

Непроходимы лесные чащи, немыслимо про­браться сквозь утонувшие в сугробах кусты. Шаг­нёшь с накатанной лыжни в сторону — вместе с лыжами придётся долго барахтаться в глубоком снегу. Изредка с вершин деревьев срываются бе­лые шапки и в облаке сверкающей пыли облегчён­но покачиваются ветви. Иногда, не выдержав снеж­ного обвала, с треском ломаются сучья. Нелегко приходится молодым берёзкам, рябине, ольхе. Они придавлены к земле тяжёлыми грудами снега, которые нередко бывают похожи на животных. При­смотришься иной раз — настоящий лесной зве­ринец!

Пока весна прощается с зимой, на улице то приморозит, то потеплеет, то крупными клочьями повалит липкий, сырой снег. Вот и получаются вся­кие снежные звери. А берёзке, потерявшей на хо­лоде былую гибкость, трудно приходится. Сбросит она со своей кроны одно чудовище — другое нарастает. Не выдержал тонкий ствол — и гремит ру­жейным выстрелом по лесу беда. Идёт иной раз человек, удивляется такому лесолому: откуда он взялся? Оказывается, из той самой лесной фантазии, которая бывает на перепутье между зимой и летом.

По  Б.   Тимофееву.

Ещё в середине марта прилетели скворцы и грачи. Отдыхать не­когда, начались заботы по строительству гнёзд.

Скворцы выдворяют из своих прошлогодних квартир воробьев, возле скворечников шум и гам. Сороки тоже возводят жилища. Ломают с деревьев и таскают в гнёз­да небольшие веточки галки.

По Ю. Цейтгамель.

Посмотрите, как ослепительно светит солнце. Свет от него совсем не такой, как бывало зимой. Теперь он густой, золотистый. Лучи солнца греют лицо и руки. Никогда зимой не бывает такого горячего, слепя­щего солнца. А поглядите на небо — сейчас оно синее-синее, и по нему, словно белые комья ваты, раскинулись пушистые облака. Называются они кучевыми.

Начинается таяние снега. В лесу вокруг деревьев протаяли во­ронки. На буграх появляются первые проталины. В полях журчат ещё очень маленькие ручейки.

Ручьи, проталины, первые кучевые облака — это и есть самое начало весны, весны света.

Вспомните, ребята, как вы вставали утром в самый разгар зимы. В восемь часов бывало ещё темно. Теперь же, в марте, солнце встаёт раньше семи часов утра и заходит около семи вечера.

Двадцать первого марта —день весеннего равноденствия, то есть день по продолжительности равен ночи. Дальше он будет всё прибы­вать, а ночь уменьшаться.

На лесной опушке уже слышатся птичьи песни. Перелетая с ветки на ветку, распевают синицы, и звонко отстукивает клювом о. сухое дерево наш старый знакомец дятел.

В конце марта нужно ждать первых крылатых гостей. Как толь­ко солнце получше пригреет землю, почернеют дороги, обнажатся на полях проталины, зажурчат ручейки, к нам пожалуют наши старые приятели грачи.

Весело становится на душе, когда увидишь этих первых вест­ников весны.

А следом за ними жди скворцов, жаворонков.

По Г. Скребицкому.

Только в оврагах с солнечной стороны приоткрылись рыжие глинистые склоны. Наверху же, особенно в просторных сосно­вых борах, разгуливает колючий ветерок, звонко скрипит под ногами плотный закоченевший наст, такой, что можно свободно ходить по нему. Неудержимо манит напрямик пересечь заболоченную низину, которую летом и за полдня едва ли обогнёшь.

А как ароматен воздух! Правда, ещё не лесом пахнет, не его влажной подстилкой и тёплой парной землёй. Пахнет весной.

К полудню голубой воздух цепенеет, пронизанный тёплыми лу­чами солнца… Безветрие… Греются тонкие ветки берёзки, придавлен­ной сугробами, и, словно ножом, режут свои холодные путы. Час ли, два ли проходит, но наконец — хр-руп! — сугроб не выдерживает, и пленница вырывается на волю. Ещё тяжкий вздох — от нависшего пласта отрывается большая глыба и, набирая скорость, скатывается вниз. На месте излома робко показывается прозрачная капелька-сле­зинка. Показалась и застыла, маловато ещё силёнок, видно. Следом натекает вторая, третья… Незаметно растёт хрустальная сосулька.

Неустойчива мартовская погода, однако нет, не быть завтра мокрому снегу и низким тоскливым облакам. Утро снова начинается благодатной свежестью и ослепительной лавиной света и тепла. Ещё подрастут ледяные сосульки, в тальниках лопнут первые колпачки сросшихся чешуек цветочных почек, выпуская на свободу атласных бе­лоснежных «зайчиков».

Может быть, именно завтра впервые в новом году осторожно про­плывут по горизонту кучевые облака-барашки, а на почерневшем просёлке появится первая весенняя птица — грач.

По Б. Тимофееву.

Но почему и в лесу, в кустах, мелькает знакомый цветок: бе­лые лепестки, расположенные «солнышком» вокруг жёлтой середины?

Да, это цветок ромашки. Впро­чем, так ли это?

Посмотри на листья и вспомни, какие листья у ромашки? Рассечённые. А у лесного растения целые. Значит, это «не настоящая ромаш­ка». Она называется поповником.

Поповник многим отличается от настоящей ро­машки. Главное отличие — листья. Может быть, тебе когда-нибудь придётся собирать лекарственные растения.

Тогда внимательно смотри на листья — не спутай. Поповник не обладает теми лечебными качествами, какими обладает настоящая ромашка. Но для букета поповник хорош.

Ю.   Дмитриев

Это одно из древнейших лекарственных расте­ний. Человек издавна приметил эту траву, которая оказалась полезной при лечении ран, останавливая кровотечение.

По Б. Александрову.

В разных условиях и растения разные.

По Н. Верзилину и Вс. Рождественскому.

Лесные поляны ещё седые. Солнце всё выше и выше поднимается над лесом, греет всё сильнее и сильнее.

Среди берёзового редколесья в траве виднеются бледные цветочные стебельки любок — белых ноч­ных фиалок.

И тут же коренастые ятрышники, ли­ловые ночные фиалки. И любка и ятрышник — совсем не фиалки, это наши северные орхидеи. Но почему-то их прозвали фиалками, и это название оказалось очень прочным.

По Н.  Плавильщикову.

На одиноком прямом стебле четыре расположен­ных друг против друга листочка, а между ними одна иссиня-чёрная ягода, похожая на зоркий глаз большой птицы. Вот и дали ей название — «воро­ний глаз». Красивая ягода. Но не вздумай взять её в рот. Красив вороний глаз, но сильно ядовит для человека и лесных зверей, а вот птицы без вреда поедают его ягоды.

По Ю. Дмитриеву и Б. Тимофееву.

Под ними полумрак. Листья и хвоя деревьев испаряют много воды, и в лесу влаж­ный и прохладный воздух.

Мох и прошлогодние листья удерживают влагу от выпавших дождей — и почва сырая. Без солнечного света могут расти только теневыносливые растения.

По  Н.   Верзилину.

И всё-таки это гриб. Называется дождевиком. Называется так потому, что обычно появляется после дождя. Он белый и хорошо заметен в траве.

Но куда же он исчезает потом? Может, эти грибы кто-нибудь собирает?

Нет, никто. Внимательно погляди кругом. Видишь: на месте тугого белого шарика тёмно-коричневый смор­щенный комочек?

Это тот самый дождевик. Только теперь он созрел. Скоро его тонкая сморщенная обо­лочка лопнет, и из неё высыплется мельчайшая ко­ричневая пыль — споры гриба. При помощи спор гриб размножается, расселяется. Ветер подхватит споры и разнесёт далеко вокруг.

А в будущем году, после какого-нибудь тёплого дождика, на зелёной полянке забелеют шарики молодых грибов-дожде­виков.

И всё повторится сначала.

Ю.   Дмитриев.

Вы её найдёте по берегам рек, в оврагах, сыро­ватых лесах. Дикорастущая чёрная смородина ши­роко распространена в нашей стране.

В чёрной смородине очень много витамина С. Из фруктов больше всего витамина С в лимонах и апельсинах, однако они содержат его меньше, чем чёрная смородина.

По   Б.   Александрову.

Зрелые ягоды голубики довольно крупны, имеют тёмно-голубой цвет, покрыты лёгким восковым на­лётом. Мякоть их зеленоватая, приятного сладко-кислого вкуса.

В середине лета, когда в лесу ещё мало ягод, вы сможете собрать богатый урожай голубики. А го­лубика — это витамины и полезные соки.

Чаще всего едят эту ягоду в свежем виде, осо­бенно в летнюю жару. Но из неё можно пригото­вить и ароматный компот, и вкусный кисель, и ва­ренье. На зиму заготовляют сушёную голубику.

Очень похожа на голубику и другая ягода — черника. Только её ягоды чернее и мельче, и сам кустик ниже, чем у голубики. Сочны и вкусны её ягоды. Чаще всего черника растёт в еловых и сосновых лесах.

Многие, вероятно, ели варенье из черники, пи­роги, пили чай с черникой. Вкусна спелая черника с молоком. Сушёные ягоды широко используются в медицине и в пищевой промышленности.

По Б. Александрову.

„Но зато, если уж вам удастся разглядеть среди вя­нущих листьев спелые орехи, осторожно сорвите их. Со­зревший орех едва держится на ветке; чуть посильнее качнёшь — он сразу же упадёт на землю и затеряется в траве.

А как хороши теперь лесные орехи! Скорлупа у них уже не белая, как была раньше, а тёмно-коричневая. Она прочная и раскусить её трудно. Но зато, раско­лов орех, вы найдёте внутри вкусное полное зерно.

Собирая орехи, будьте, ребята, очень осторожны, бе­регите кусты. Ведь совсем нередко, для того чтобы до­стать висящий высоко орех, мальчуган возьмёт да и сло­мает ветку. Иной раз зайдёшь в орешник, поглядишь — все кусты изломаны.

Посмотришь и невольно подумаешь: «Кому же ребята сделали зло? Да прежде всего самим себе». Пройдёт ещё год, другой, погибнут кусты орешника, значит, и орехов больше не будет.

Г. Скребицкий.

Зачем нужны лесу кусты?

Чтобы ты это понял, мы расскажем тебе историю о том, как в прежние времена в Германии люди вздумали навести порядок в одном большом лесу.

Главный лесничий рассуждал так. Лес — это деревья. Значит, лиш­нее в лесу всё, кроме деревьев. Кусты и трава — лишние: ведь их корни сосут из земли воду, отнимают воду у деревьев. Опавшие листья, бурелом, валежник — лишние: ведь они только засоряют лес и мешают ему расти.

По приказу главного лесничего десятки рабочих принялись расчи­щать, убирать и подметать лес. Первым делом они собрали в кучу и сожгли все гниющие листья, все сухие ветки и сучья. Потом взялись за кусты. Плохо тут пришлось крушине, бересклету и другим кустам, которые росли у подножья деревьев. Все их вырубили и сожгли люди. . Чисто и просторно стало в лесу. На земле нет ни соринки. Главный лесничий ходит и любуется. Вот теперь, думает, в лесу порядок.

Прошёл год, второй, третий. Стал главный лесничий замечать, что в его аккуратном прибранном лесу что-то неладно. У сосен верхушки поредели. На дубах, на липах листва сделалась редкая, сквозная. Ку­да ни посмотришь, везде торчат высохшие, голые деревья. До осени ещё далеко, а земля уже покрыта жёлтыми листьями. Давно ли в ле­су люди порядок навели, а в нём опять беспорядок, да ещё хуже преж­него.

Призадумался главный лесничий: «Что же тут случилось? Отчего в лесу деревья стали сохнуть? Мы ли их не берегли, мы ли не уха­живали за ними!»

А случилось в лесу вот что.

Когда принялись люди подметать лес, вымели они и то, что следо­вало, и для что не следовало. Мёртвые сучья, валежник, сухостой убрать нужно было, а вот кусты вырубать было незачем. Люди дума­ли: главное в лесу — деревья, а кусты совсем не нужны. А на поверку вышло, что без кустов и деревьям стало плохо. Когда вырубили кусты, стали сохнуть деревья.

Но при чём же тут кусты?

А вот при чём.

Лес – это не просто лес, это город с тысячами жителей. Дома в этом городе — норы и гнёзда. Одни птицы строят свои дома на деревь­ях, другие — в подлеске, в кустах. И таких птиц, которые живут в кус­тах, очень много. Увидеть их не так-то легко: не успеешь заметить птицу, как она уже юркнула в середину куста. Зато слышно её на весь лес. У каждой своя песенка, по которой сразу можно узнать, как её зовут.

И вот, когда вырубили кусты, улетели в другие леса птицы, кото­рые гнездились и прятались в кустах. Тише, скучнее стало без них в лесу.

Но это ещё полбеды. Хуже было другое: оттого, что меньше оста­лось птиц, начали в лесу сохнуть деревья.

Но при чём же тут птицы?

А вот при чём.

Птицы в лесу не сидят на ветках без дела. С утра до ночи обша­ривают они стволы, ветки и листья, по-своему наводят в лесу порядок. Как завидят жука или гусеницу, сразу хватают в клюв и несут птен­цам в гнездо. А птенцы народ крикливый, прожорливый. Растут они быстро, и еды им нужно много, только успевай приносить.

Пока птиц в лесу было много, они каждый день ты­сячами истребляли жуков и гусениц. А когда птицы уле­тели, началось для жуков и гусениц привольное житьё, развелось их видимо-невидимо.

Вот деревья и начали сохнуть, оттого что жуков и гусениц развелось слишком много. Ведь для жуков и гусениц дерево — это накрытый стол. Одни из них листья едят, другие грызут кору, древесину, корни.

Пожалел главный лесничий, что он приказал кусты вырубить. Сколько в кустах было птиц! Не срубили бы кусты, не улетели бы птицы, не развелось бы огромного количества вредителей.

Вот, значит, какую беду наделали в лесу люди, ког­да вырубили кусты.

Если хочешь быть защитником леса, помни, что на­до беречь и деревья, и кусты, и птиц в лесу.

Не давай ломать кусты, разорять птичьи гнезда и муравейники.

Защищай лес!

по М. Ильину и Е. Сегалу.

]]> http://rodina.by/?feed=rss2&p=1902 0 http://rodina.by/?p=1900 http://rodina.by/?p=1900#comments Wed, 01 Sep 2010 11:40:50 +0000 radzimaby http://rodina.by/?p=1900 — Какой богатырь! — восторженно сказал Ленин, показывая на Дуб, — настоящий Илья Муромец! Видите, какая махина¹. Садовник за­веряет, что ему восемьсот лет. Завидный возраст! А он стоит себе и хоть бы что!

Дуб-великан, которым восхищался Владимир Ильич, сохранился до сих пор. Он растёт в парке старинной подмосковной усадьбы Горки, до­рогой теперь каждому советскому человеку.

Могучий ствол его превышает в обхвате пять метров. Дерево дости­гает высоты семиэтажного дома.

Редкий памятник природы, связанный с дорогим именем Владимира Ильича Ленина, старательно охраняют. Дуб ещё по указанию Ленина закреплён тросами. Ему свыше восьмисот лет, но он будет жить ещё очень долго.

В парке, где отдыхал Владимир Ильич, сохранилось много других деревьев — современников Ильича: здесь и голубая ель, и лиственница сибирская, и туя, и липа. А вон на полянах стоят золотокорые сосны, белокурые берёзки, ярко-красная рябина. А весной всё кругом запол­няют душистым запахом черёмуха и сирень.

По С. Ивченко.

Дикие лесные мелколистные липы зацветают не­сколько раньше, уже в начале месяца.

В городах, кроме мелколистной, сажают пар­ковую крупнолистную липу. Эти деревья украшают улицы, скверы, бульвары. Они не только радуют глаз сочной тёмно-зелёной листвою, но и наполняют наши селения благоуханием своих скромных цветов.

Придите в солнечный день на городской бульвар или в сквер, где растут старые липы, сядьте на ска­мейку и прислушайтесь: в вышине, в густой кроне деревьев гудят пчёлы. Есть такие любители-пчеловоды, у которых и в городе есть ульи с пчёлами.

Есть ульи и в живых уголках при школах и домах пионеров. Кроме того, пчёлы за мёдом летают очень далеко: могут с окраины города в парк прилететь. Липовый мёд самый душистый, самый прозрач­ный и вкусный.

По Г. Скребицкому.

Во влажном еловом лесу землю устилает мягкий мох. В лиственном — прошлогод­ние прелые листья.

А вверху, в небе, словно тонкие водоросли в голу­бой и глубокой воде, купаются, колышутся зелёные вершины деревьев.

Прохладно, и запахи в лесу разные.

Н. Верзилин.

Они ниже, но сплошь покрыты ветвями. Кроны с листьями у них ши­рокие, круглые: солнце за день освещает их со всех сторон.

Глядишь на сосну и невольно спрашиваешь себя: «Сколько лет на­до, чтобы из маленького семечка выросла такая могучая сосна?»

Леса бывают разные — лиственные, с берёзами, ольхой, осиной, и хвойные: сосновые и еловые. Сосновый бор — светлый и сухой лес. Ело­вый лес — тёмный, мрачный, сырой. Есть и смешанные леса, где рас­тут и хвойные и лиственные деревья.

Н. Верзилин

]]> http://rodina.by/?feed=rss2&p=1890 0 http://rodina.by/?p=1887 http://rodina.by/?p=1887#comments Wed, 01 Sep 2010 11:24:51 +0000 radzimaby http://rodina.by/?p=1887 Вы сидите за уроками в тёплой комнате осенью и замечаете, что запотели стёкла в окнах.

Что же случилось?

Тёплый воздух комнаты коснулся охлаждённо­го стекла, водяные пары сгустились и преврати­лись в крохотные капельки воды. Так бывает не только в комнате, но и на улице, в лесу, над рекой, над лугами и полями, когда охлаждаются пары.

Вот закончился тёплый летний день. Село солн­це, и над рекой или болотом начал стелиться гус­той белый туман. Откуда взялся этот туман?

Земля нагрелась за день, а к вечеру стала охлаждаться. Влажный воздух над рекой сделался холоднее и уже не может впитывать водяные пары. Они сгустились и стали видимыми. Как и на охлаждённом стекле в тёплой комнате, они кажут­ся белыми.

Туман — это сгустившиеся водяные пары.

Туманы бывают не только весной, летом и осенью — их можно наблюдать и зимой, когда дуют слабые тёплые ветры. Часто образуются они над не­замёрзшей рекой, прорубью.

Ранние весенние туманы защищают посевы от холодов.

По В. Архангельскому.

На большой высоте капли замерзают и устремляются к земле, а воздушная струя подхватывает их и подбрасывает вверх.

Так продолжается до тех пор, пока льдинки не сделаются такими тяжёлыми, что даже самая сильная струя воздуха не сможет их удер­жать. Падая вниз, они не успевают растаять и ледя­ными горошинами рассыпаются по земле: из тучи идёт град.

Град бывает и очень мелким и крупным: с орех и больше. Сильный град — стихийное бедствие: он уничтожает посевы.

По В. Архангельскому.

Это интересное явление можно наблюдать, когда светит солнце и идёт дождь. Капельки дождя просвечиваются солнечными лучами, об­разуется радуга.

Термометр в тени показывает 30°С. На небе появились облака, они начали расти прямо на глазах, образуя причудливые формы.

Вот уже скрылось солнце. Медленно поднимается зловещая свинцово-серая туча с белыми пенистыми краями. Все птицы смолкли, пчёлы собрались в ульях, муравьи ушли внутрь куч. В тёплом воздухе, напоённом ароматом цветов и свежескошенного сена, наступила тишина.

Вдалеке блеснула молния и прогремел гром. Приближалась гроза… Под­нялся ветер. Деревья зашумели, и крупные капли дождя резко засту­жали, зашлёпали по листьям, сверкнула молния, грянул оглушительный гром, и начался тёплый сильный ливень.

Сверкали молнии, оглушительные раскаты грома слышались беспрерывно. Дождь то затихал, то усиливался.

Гроза бушевала с полчаса, а потом как-то неожиданно всё тончилось, ливень прекратился, подул ветер, прогнал тучу, небо прояс­нилось и стало синим, а воздух — лёгким и прозрачным… Грозы как не бывало.

Повсюду журчат и сверкают ручьи. Каплями дождя блестят на солнце свежевымытые травы и листья. Кругом опять зазвучал хор

птичьих голосов.

Пчёлы снова летят за нектаром, муравьи выбрались на поверхность купола муравейника и продолжают работу. Всюду снова нача­лась деятельная жизнь.

По М. Папоркову.

Как с горы скатился, вырвался из-за верхушек деревьев свирепый порыв ветра, сте­ганул по кронам столетних елей, сломил большу­щий сосновый сук, разметал трепетные косы плаку­чих берёз, закрутил по дороге пыль и умчался.

В гнетущей тишине осторожно, ещё не совсем уверенно прогремел гром. Вслед за ним ударили по листьям первые крупные капли дождя.

Вдруг на землю обрушивается стена воды, и среди бела дня наступают сумерки. В серой пелене тают стволы деревьев, расплываются полевые и озёрные дали. На дорогах возникают лужи.

Одна на другую налетают стрелы-молнии. При вспышке вырисовываются присмиревшие деревья.
Полчаса или час, уже светлеет, проясняется туманная даль. Скоро уже и небо голубеет, промытое, ясное.
Торопятся последние ручьи по дороге.
Над полями, над лесом, над водной гладью плывёт лёгкий парок. Воздух чист и прозрачен.
Уже и солнце выглянуло. А дождь-то ещё не прошёл. Прислушиваешься: тут упадёт капля, там упадёт, пронизанная жемчужными искрами солнца.
Ветки деревьев и кустов увешаны сочными гроздьями сверкающих капель. Глядишь на такую каплю — целый мир видишь, вершины деревьев, горы белых кучевых облаков, синеву небес, солнце.
Недолга летняя гроза.

По Б. Тимофееву.

Как же падают капли на землю?

Накалится земля в жаркий летний день, нагреется вода — и лёгкий, горячий воздух устремит­ся вверх. Он встретит на пути облако и погонит его на такую высоту, где очень холодно. Там капельки воды замёрзнут и превратятся в кристаллики льда.

А поток воздуха не прекращается. Он снова и снова поднимает с земной поверхности водяные па­ры. В охлаждённом воздухе они тоже превратятся в капли воды, обволокут висящие в вышине ледяные кристаллы и замёрзнут.

Льдинки сделаются от этого тяжёлыми. Они не смогут держаться в воздухе и стремительно полетят вниз. По дороге встретят струю тёплого воздуха, растают, сольются с другими каплями и упадут на землю. Это и есть дождь.

И чем теплее у земли, тем быстрее тают льдин­ки, тем крупнее капли дождя. По этой причине мы видим крупные капли только летом и почти не видим их осенью или ранней весной.

По В. Архангельскому.

Бабочка-крапивница огненным пятнышком мелькнула над столом из окна и порхнула к потолку. Бабочка прицепилась вверх ногами к потолку веранды в самом тёмном углу. Ещё несколько таких же бабочек сидели там, свесив вниз сложенные крылья. Все они были неподвижны.

Было непонятно, почему бабочки в такой яркий, солнечный, ведут себя так, словно наступила ночь?

Прошло несколько часов, солнце скрылось в облаках, жара спала, деревья в саду шумели от ветра. Вдали слышались раскаты грома. Они делались всё громче и ближе. Быстро надвигалась летняя гроза.

Бабочки-крапивницы, как сухие листочки, висели под потолком. За два часа до наступления грозы бабочки спрятались в надёжное укрытие.

Прошёл год. Учёный стоял на веранде и, заложив руки за спину смотрел, как в саду беснуется ливень. Гром то и дело сотрясал воздух. Учёный вспомнил про бабочек и посмотрел на потолок. На том же те, где и в прошлом году, висели вниз крылышками несколько бабочек-крапивниц.

Грозу быстро пронесло. Между облаками показалось солнце. Старые листья на деревьях засверкали, как отполированные. Но баб< под потолком продолжали висеть.

Не долго в это утро сияло солнце. Не прошло и двух ч; как оно опять скрылось в облаках, и вскоре хлынул ливень.

Только во второй половине дня прекратился дождь. Небо ещё было  затянуто облаками.  Вдруг над  столом  одна  за  другой  стали летать бабочки в открытое окно. Под потолком не осталось ни одной. Вскоре засверкало солнце, и надолго установилась ясная погода, крылатые  синоптики   были  совершенно  точны  в  своих  прогнозах годы.

По М. Звереву

Он вошёл в сад с коробкой из-под печенья, в крышке которой бы­ли проделаны отверстия.

Вечером в саду застрекотали большие зелёные кузнечики. Раньше их не было ни у нас, ни вообще в городе.

Два вечера подряд кузнечики надоедали громким стрекотанием, а на третий ни один не проронил ни звука.

—  Ночью будет дождь! — объявил Иван Иванович за ужином.

—  С чего ты взял? — удивилась бабушка.

—  А слышишь, кузнечики-то не поют!

—  Да твоих кузнечиков, наверное, воробьи склевали!

Утром на тротуарах приходилось обходить лужи от ночного дож­дя. Впрочем, яркое летнее солнце быстро высушило землю. Ивана Ива­новича дома не было. Ушёл на реку с ночёвкой.

Вечер был тёплый и тихий. Кузнечики громко и непрерывно стре­котали в саду.

Раздался звонок. Дед вошёл с сияющей улыбкой и, проходя мимо, молча поднял тяжёлую связку с рыбой. Рыбалка удалась.

По М. Звереву.

Днём и вечером перед ненастьем хорошо видны яркие лучи, кото­рые стрелами расходятся из-за облаков, закрывающих солнце.

Дым из труб и от костра стелется понизу; днём и ночью темпера­тура воздуха почти не меняется; очень отчётливо слышны вокруг звуки.

Утром появляется радуга. Соль становится влажной. Рыба не клюёт.

Муравьи не спешат на работу.

Почти все цветы пахнут сильнее обычного.

Ласточки начинают летать над самой землёй.

По В. Архангельскому.

Обильная роса на траве. Рано просыпаются мухи, чуть свет вылетают из улья пчёлы.

Лас­точки и стрижи с весёлым криком высоко летают в небе.

Комары летают роем. Жуки проносятся с громким жужжанием. В реке играет рыба.

О лете рассказывают и ягоды в лесу. По ним даже можно узнать, какой сейчас летний месяц. Первая земляничка — это июнь, первая черника — июль, первая брусничка — август.

Впрочем, июль не только черничный, он самый ягодный месяц в году. В июле поспевает малина, голубика, костяника, ежевика, крас­ная и чёрная смородина.

В летнюю пору можно услышать в лесу тоненький писк: «Пиу… пиу…». Это, путаясь в траве, по-своему аукаются тетеревята. Мама-те­тёрка ведёт их на черничную полянку.

Лето — время лесных малышей. Вылетают из гнёзд птицы, у зверей подрастает смена. Старше всех лесных малышей медвежата. Они роди­лись ещё в берлоге, зимой; теперь они послушно следуют за матерью, а кто не послушается, тому медведица даст здоровый шлепок.

Лисята играют у норы, бельчонок совершает свой первый высотный прыжок. В сумерках выходят на охоту ежата.

Кого бы ты ни встретил из лесных малышей, не обижай их. Пусть знает лес, что к нему приходил в гости друг.

Н. Надеждина.

Всё видно насквозь в са­мой глухой древесной чаще, куда летом не прони­кал  глаз  человеческий.

Старые  деревья  давно об­летели, и только некоторые молодые берёзки сохра­няют  ещё  свои  увядшие  желтоватые листья,  бли­стающие золотом, когда тронут их косые лучи не­высокого осеннего солнца.

Ярко выступают сквозь красноватую сеть бе­рёзовых ветвей вечнозелёные, как будто помолодев­шие, ели и сосны, освежённые холодным воздухом, мелкими, как пар, дождями и влажными ночными туманами.

Устлана земля сухими разноцветными листьями.

Если тихо в воздухе, то слышны на большом расстоянии осторожные прыжки зайца и белки и всяких лесных зверьков, легко различимые опыт­ным и чутким ухом зверолова.

По   С.   Аксакову.

Тихо в лесу. Серый снег тяжело падает на почерневшие деревья, на бурую землю. На земле гниёт лист.

Последние перелётные птицы торопливо покидают родные места.

Ещё не кончился отлёт наших летних птиц, а к нам уже прибыли гости. Тут и красивые сви­ристели, и зелёные и красные клесты, и толстые с ярко-красной грудью снегири.

Это наши зимние гости — певчие птицы с даль­него севера.

Посмотрите, в какую чудесную пушистую ярко-рыжую шубку нарядилась лисица. К ноябрю она окончательно вылиняет, оденется по-зимнему.

Перелиняла и хлопотунья белка. Её зимний мех не только пушистее и теплее летнего — он дру­гого цвета.

Белый зимний наряд надели заяц-беляк и ласка. У этих зверьков летний мех рыжевато-бурый.

У одних порыжев, у других потемнее, но в общем у всех у них он отлично подходит под цвет зе­лени, прошлогодней травы и опавших листьев.

Лег­ко им было прятаться летом и осенью в кустах и густом бурьяне.

А теперь, к зиме, зверьки оделись в белоснежные шубки. В сугробах снега их ни за что не увидишь.

По   Г.   Скребицкому.

Пахнет в лесу смолой, сосновой хвоей, осенней опавшей листвой.

Скрылось за деревьями вечернее низкое солнце.

Ещё не спят, кормятся в лесу птицы, перелетая с ветки на ветку.

Вот на  стволе дерева уселся дятел.

Далеко слышен в вечернем тихом лесу тороп­ливый стук дятла.

Вертятся возле дятла шустрые синички, подби­рают жучков и личинок.

Скоро наступит в лесу тёмная, непроглядная ночь. Замолкнут и заснут дневные птицы и звери.

Выйдет из дневного логова зайчишка-беляк, роб­ко заскачет по сухим, ломким листьям. Страшно ночью в лесу зайчишке: то неслышно пролетит сова, то хрустнет сухой веткою рысь, то на дальнем болоте завоют злые волки.

По И.  Соколову-Микитову.

Тихо и мрачно вечером в глухом лесу. Стоят, не шевелятся высокие тёмные ели. Легко и неслыш­но идёт под ними чуткая рысь.

Слышит рысь, как падают с деревьев, кружась в воздухе, сухие листья, как свистит в лесной чаще рябчик и попискивают шустрые синички.

Всё видит, всё слышит рысь в глухом лесу.

И лето и осень скитаются по лесу, ищут добы­чу чуткие рыси. То поймают неосторожного зай­чишку-беляка, то схватят белку или подкрадутся к тетереву-косачу, на ходу проглотят лесную мышь.

Трудно увидеть осторожную и чуткую рысь. Неслышно ходит и далеко слышит рысь, умеет забираться на высокие густые деревья.

И.   Соколов-Микитов.

Этот яр, где живут барсуки, до того крут, что, взбираясь туда, часто приходится на песке оставлять свою пятерню рядом с барсучьей. У ствола старой ели я сажусь и сквозь нижнюю еловую лапину сле­жу за главной норой.

Когда солнце садится, барсук это знает в своей тёмной норе и не­много спустя с большой осторожностью пробует выйти на свою ночную охоту. Не раз, высунув нос, он фыркнет и спрячется и вдруг с не­обычайной живостью выскочит, и охотник не успеет моргнуть.

Но теперь, по времени, надо бы лежать барсуку в зимней спячке, теперь не каждый день он выходит, и жалко ночь напрасно сидеть и потом днём отсыпаться.

Но барсук вдруг высунул нос. Чуть показал нос и в тот же миг спрятался. Через полчаса ещё показал, подумал и скрылся вовсе в норе…
Да вот так и не вышел. А я ещё не успел дойти к леснику — полетели белые мухи. Неужели барсук, только высунув нос из норы, это почуял?

М. Пришвин.

За осень медведь нагуливает много жира, ведь ему надо без пи­щи пролежать всю зиму.

С наступлением холодов медведь выбирает укромное место где-нибудь в глуши, удобное для устройства берлоги. Разыщет подходя­щее место, нагребёт туда мху, опавшей листвы, мелких веточек ели и забросает ветками сверху. Вход в берлогу почти всегда обращён в южную сторону.

Когда падают первые снежинки, медведь обычно уже в берлоге. Снаружи метель, морозы, а в берлоге тихо и тепло, теплее, чем на воле.

По А. Клыкову.

На яркий, осыпанный росинками-алмазами расписной ковёр похожи берега пустынного озера. Над болотными коч­ками, заросшими вереском, мхом, багульником и голубикой, стоят ред­кие сосны.

Тихо утром в глухом лесу. Изредка пропищит синичка; перепорхнёт, сядет дочбить дерево дятел.Ещё на рассвете вылетел на береговую гальку глухарь. Ходит у самой воды, выбирает и клюёт крепкие круглые камешки.

В таёжных глухих лесах каждую осень вылетают глу­хари по утрам на берега рек и озёр клевать береговую чистую гальку. Крепкие круглые камешки нужны глуха­рям, чтобы перемалывать, перетирать в зобах грубую зим­нюю пищу. Всю долгую зиму будут питаться глухари ко­лючей и жёсткой сосновой хвоей.

Ходит по гальке глухарь, выбирает крепкие камешки. Не шелохнётся прозрачное озеро. Выше и выше поднимается над лесом осеннее солнце.

И. Соколов-Микитов.